Сбор средств

суббота, 31 мая 2014 г.

Тертышный Сергей Викторович

Тертышный Сергей Викторович 03.06.1970



















Челябинск. Защитник. Мастер спорта международного класса. Воспитанник ДЮСШ ЧТЗ (тренеры – Бец Н.Ф., Рякин В.Ф., Шабунин В.И.). Драфт НХЛ 1994 года выбран в 11 раунде под общим #275 Washington Capitals. Игровой № 18, 22, 2, 5,
За Трактор провел 7 сезонов, 303 игры, 65 (33+32).
Карьера игрока: Трактор – 1987/88, 1990/91-1993/94, 2003/04-2004/05, Металлург (Мечел, Челябинск) – 1987/88-1988/89, 2005/06, СКА (Свердловск) – 1988/89-1989/90, СКА (Ленинград) - 1989/90-1990/91, Portland Pirates (AHL) – 1994/95-1995/96, Металлург (Магнитогорск) – 1996/97-1999/00, Лада (Тольятти) – 2000/01, Авангард (Омск) – 2001/02, молодежная сборная (U20) СССР, первая сборная России.
Карьера тренера: СДЮСШОР Трактор 2006/07, 2014/15-н.в., Трактор - 2007/08-2013/14.
Достижения игрока: чемпион СССР среди юниоров 1988/89 г. в составе Трактора, серебряный призер чемпионата мира среди молодежи U20  1989/90 в составе сборной СССР, бронзовый призер Чемпионата МХЛ 1992/93, 1993/94, бронзовый призер высшей лиги 2003/04 в составе Трактора, чемпион России РХЛ 1998/99, обладатель Кубка России – 1997/98, чемпион Евролиги - 1998/99, 1999/00, обладатель Суперкубка Европы 1999/00, серебряный призер чемпионата России РХЛ  1997/98, бронзовый призер чемпионата России ПХЛ – 1999/00 в составе Металлурга (Магнитогорск), обладатель приза «Золотой шлем» 1993/1994 
Достижения тренера: в составе тренерского штаба Трактора – бронзовый призер чемпионата России КХЛ и обладатель Кубка Континента 2011/12, серебряный призер чемпионата России КХЛ 2012/13

Сезон
Регулярный сезон
Команда
И
Г
А
О
+/-
Ш
1987-1988
Чемпионат СССР. Высшая лига
Трактор
19


0

4
1990-1991
Чемпионат СССР. Высшая лига. Переходный турнир
Трактор
27
4
1
5

10
1991-1992*
Чемпионат СССР - открытый чемпионат СНГ. Высшая лига
Трактор
44
4
2
6

20
1992-1993
Чемпионат МХЛ
Трактор
41
8
3
11

12
1993-1994
Чемпионат МХЛ
Трактор
37
8
8
16

22
2003-2004
Чемпионат России. Высшая лига. Дивизион Восток
Трактор
49
2
7
9
-2
16
2004-2005
Чемпионат России. Высшая лига. Дивизион Восток
Трактор
48
5
9
14
26
32
Всего в элитном дивизионе


159
22
14
36
0
62
Всего за Трактор


303
33
32
65
28
130
Сезон
Плей-офф
Команда
И
Г
А
О
+/-
Ш
1992-1993
Чемпионат МХЛ
Трактор
8
2

2

4
1993-1994
Кубок МХЛ
Трактор
6

1
1


1993-1994
Кубок Шпенглера
Трактор
4


0


2003-2004
Чемпионат России. Высшая лига
Трактор
12

1
1
4
4
2004-2005
Чемпионат России. Высшая лига
Трактор
8


0
0
6
Всего


38
2
2
4
4
14

Сезон 1991/92 данные согласно протоколам матчей и справочников
Золотарев И. авт.-сост. «50 лет челябинскому «Трактору», 1947–1997 Кн.-справ.,-  Челябинск, 1997
Жидков В. Отечественный хоккей. Высший эшелон. 1946-1947 - 2006-2007.
В http://www.eliteprospects.com/ и омском справочнике ошибка (36,1+2).



Сергей Тертышный: Творец удачи
Когда в матче с усть-каменогорским «Торпедо» в самые ответственные минуты к «Трактору» пришла удача, творцом ее был Сергей Тертышный. Этот защитник вновь показал свое умение предельно сконцентрироваться в экстремальной ситуации и принести своей команде победу в упорно складывающемся матче. Не стоит удивляться, что голкипер гостей даже не пытался броситься под шайбу: со скоростью пули она влетела в угол ворот - сколько ярости и отчаяния было вложено в этот щелчок Сергеем. До финального свистка оставалось всею три секунды...
Удивительный защитник, давно слежу за его игрой. Мастерство Тертышного вроде бы незаметно. Но присмотришься к Сергею во время хоккейных баталий  и обнаружишь, немало достоинств. На коньках стоит здорово: отличное катание имеет немаловажное значение для хоккеиста обороны. Выбор позиции - безупречный. От силовой борьбы не уходит. Острый пас выдать - всегда пожалуйста. Ну, а если бросает по воротам - всегда в цель.
Возможно, тренеры и отмечают у Сергея какие-то недостатки в игре. Я, во всяком случае, во время последних матчей не обнаружил в его действиях ни одного промаха. На ударную позицию к своим воротам он никого не подпустил. Сергей Тертышный - воспитанник и старожил «Трактора». Как говорится, прошел весь путь от детской спортшколы через юношеские команды до команды мастеров. Мальчишки обычно рвутся в нападающие, а Сергей всегда играл в обороне. С самого первого шага. Ему нравится играть в защите - разрушать атаки нападающих, вовремя отдать пас, сделать голевую передачу, да и забивать есть возможность. Не случайно Сергей входит в число самых результативных игроков обороны в команде. А своими кумирами считает динамовца Валерия Васильева и земляка Николая Макарова. Чем нравились? Красиво играли. Оба были хороши в единоборствах. Всегда уверены в себе, в игре спокойны. А как поле видели, какие пасы отдавали, просто загляденье!
В семейной жизни у Тертышного все в порядке. Умная и симпатичная жена, квартира, есть машина, на жизнь хватает.
Как бы там ни было, но Сергей на хорошем счету. Член олимпийской сборной страны, боролся за «Приз Известий», не раз защищал цвета сборной на международных турнирах в Канаде, США, Швеции, Финляндии. Поэтому и появились предложения поиграть в столичных командах, сменить форму на более яркую, «крутую», зарубежную.
Но какой смысл уходить из «Трактора»? - говорит Сергей. - У нас отличная, мощная команда. Правда немало игроков ее покинуло. Но они уехали за границу. Спросите, не посматриваю ли я за рубеж? Есть планы - заманчивые предложения, но я всегда был верен Челябинску и пока твердо могу сказать, что сезон - другой проведу в «Тракторе».
Отточенная техника владения коньками и клюшкой позволяют Тертышному в каждом матче создавать множество голевых ситуаций, а когда «Трактор» играет в меньшинстве, то он, превосходный дриблер, умело выигрывает время, обводя одного противника за другим.
Если к этому редкому умению прибавить незаурядный игровой интеллект, темперамент, то можно смело говорить: Сергей Тертышный - игрок обороны высокого класса.

Валерий Шарыпов - Челябинск
Футбол Хоккей Южного Урала № 14 (83) 1994 г.




СЕРГЕЙ ТЕРТЫШНЫЙ
Традиционный вопрос: как пришли в хоккей?
Записался в хоккейную секцию при спортшколе ЧТЗ в 1977 году, где получил пер­вые азы у В.Ф.Рякина и В.И.Шабунина. Но ос­новную школу хоккея я прошел у Н.Ф.Беца. Об этом человеке можно сказать немало хо­рошего. Не хочу обидеть других тренеров, но знаю, что многие родители в прошлом (и сей­час) стремились отдать своих мальчишек толь­ко к Николаю Филипповичу.
У нас был очень сильный год (1970). Семь человек выступали в составе юношеских сбор­ных, но мы умудрялись занимать на союзных первенствах только вторые и третьи места. Победить удалось лишь в 1988 году, когда объе­динили одну пятерку 1970 и две пятерки 1971 годов рождения. Неоднократно входил в сбор­ные России и «Труда», побеждавшие на чем­пионатах страны.
Когда оказались во взрослой ком­пании?
Сначала меня понемногу подключали в «Металлург». Когда «Трактор» «вылетел» из высшей лиги первенства Союза, но остался в числе сильнейших благодаря расширению последней, в команду пришел Г.Ф.Цыгуров. И поставил меня в состав, причем не побоялся выпустить в первом же матче с рижским «Ди­намо».
Наиболее яркие воспоминания из того периода вашей жизни?
Это первая международная поездка в ГДР на турнир «Дружба». Мы тогда учились в 9-м классе и были разгромлены своими свер­стниками из Чехословакии.
А какая у нас была сборная на чемпиона­те мира среди юниоров в 1990 году! Практи­чески все ребята сейчас играют в «основе» за клубы НХЛ, причем на ведущих ролях: П.Буре, С.Зубов и другие.


Вы провели в первенствах СССР и МХЛ 252 игры и забили 30 шайб. Это очень хорошие для защитника показате­ли, и они сопоставимы разве что с ре­зультатами знаменитого Николая Мака­рова.
Это приятное сравнение, хотя, мне кажет­ся, что в те времена при таком количестве «звезд» обороняться и забивать было слож­нее. Николай Макаров всю жизнь был моим кумиром. Очень нравилась его техника ката­ния. Уважаю его как тренера и человека.
Вы участвовали в Олимпийских иг­рах 1994 года. Олимпиада произвела впечатление своим масштабом?
Да. Но особо и не видели того, что про­исходило вокруг. Надо было готовиться к мат­чам. Болели за наших лыжников, так как жили в Олимпийской деревне в соседних домиках, и, естественно, общались.
У нас была молодая команда, составлен­ная из игроков многих клубов, и было мало времени на их притирку. И, хотя по ходу тур­нира сборная набирала мощь, шансов занять призовое место у нас не было. Слишком силь­ными и опытными оказались наши соперники.
Не получилась игра у челябинцев. Пона­чалу тренеры хотели сделать из нас даже удар­ную пятерку, но прихватило спину у Гомоляко. Надеялись и на Варицкого с Карповым - чем­пионов мира.
То обстоятельство, что вы стали в сезоне-93/94 лучшим защитником пер­венства МХЛ в паре с Андреем Сапожниковым, повлияло на результаты драфта НХЛ-94?
В ходе сезона поговаривали, что меня поставят на драфт. В частности, несколько раз беседовал со скаутом «Вашингтона» по Рос­сии Алексеем Юдиным. В итоге «Вашингтон Кэпитапз» заимел права на меня в одном из последних раундов и прислал условия контрак­та. Они меня устроили, хотя сумма могла быть и больше.
После некоторых проволочек из-за ком­пенсации «Трактору» и ожидания в Москве (10 дней не был на льду) вылетел в Штаты и по­пал на сбор команды в самый его пик, непос­редственно перед выставочными матчами. Провел четыре игры: с «Квебеком», «Филадель­фией», «Флоридой» и «Оттавой».
Как вы оценили свое выступление в тех встречах?
Проиграли только «Филадельфии». Ос­тальных соперников победили. Я отдал три голевые передачи. Слабо выступил в проиг­ранном матче: в то время, когда находился на льду, мы пропустили две шайбы. А с «Квебе­ком» и «Флоридой» игра получилась, сделал мало ошибок, и это отметили даже тренеры.
Что же их не удовлетворило?
Там обычно много не говорят, все видно по отношению к тебе: хорошо отыграл - улы­баются, хуже - глаза отводят. Короче, вызвали меня к старшему тренеру (в прошлом защит­ник, провел в НХЛ более тысячи матчей, прав­да, мало забил). И он сказал: «Не расстраи­вайся - направляешься в фарм-клуб. Тебе надо привыкнуть к североамериканскому хоккею». Все то, что говорят в таких случаях.
Как сложился для вас сезон в фарм- клубе «Портленд Пирэтс»?
Если честно, то очень недоволен (взды­хает). Пару раз ключицу сломал. 
В плей-оффе вы уже не играли?
Нет. Всего за сезон чемпионата АХЛ сыг­рал около 50 матчей из 80, то есть чуть больше половины. Не забил ни одной шайбы. Такой нефарт шел! А отдал 17 голевых передач.
То обстоятельство, что не забива­ли, здорово огорчало?
Не то слово. Как заклинило. В пустые ворота не попадал, один на один выходил, в штангу бросал - ничего не получается. А по­том неудача в голове засела. Есть хороший момент - а не веришь в успех! Короче, комп­лекс появился.
На базе «Трактора» в составе коман­ды готовятся к сезону-95/96 ваши бра­тья: родной Алексей и двоюродный Дмитрий. Они пришли в хоккей благода­ря вам?
Ребятам нравится играть в хоккей. В про­тивном случае они бы просто прекратили им заниматься, несмотря на то, что их старший брат - известный хоккеист.
Очень рад за Диму, который попал на драфт клуба НХЛ с традициями - в «Филадель­фию Флайерз».
Валерий Китченко. Июль 1995 г.


Сергей Тертышный: В работе тренера нет предела
Тренер «Трактора», в прошлом известный защитник и член большой хоккейной семьи – о своей игровой карьере, переходе на тренерскую работу и знаменитых братьях. Откровенное интервью магнитогорскому порталу «Хоккейная семья».
Многие бывшие коллеги Тертышного по «Металлургу» перешли на тренерскую работу. Сергей рассказал о своем пути:
Я сам пришел. Правда, большинство игроков «Металлурга» тех лет, которые перешли на тренерскую работу, подольше играли. Я пораньше закончил. И подумывал о том, что делать дальше. Из хоккея уходить не хотелось. Пошел в школу «Трактор» к тренеру, который меня воспитал – Николаю Бецу. Там отработал год, может даже меньше. А в то время в «Тракторе» работал еще один мой тренер - Геннадий Цыгуров, который меня знает с детства. Я играл у него в молодежной сборной. Он привлек меня в «Трактор» в 1987-м году, когда мне было 17 лет. И он же порекомендовал меня тренером в фарм-клуб, сказал, что мне надо двигаться дальше. Там я отработал год. Затем Цыгуров ушел, вскоре пришел Андрей Назаров. И он мне предложил: «Сергей, почему бы нет? Давай, рискнем, попробуем в КХЛ показать что-то». И потихонечку, помаленечку дело пошло.
По большому счету, профессия тренера мне нравится. Работа нравится – она интересная. С молодыми работаешь и наблюдаешь тот процесс, как они превращаются в хороших игроков. Работа интересная, специфическая. Не дал результат, и тогда уволят. (улыбается)


Два младших брата Сергея - родной Алексей и двоюродный Дмитрий пошли по стопам брата – тоже стали хоккеистами:
Я родился и вырос на ЧТЗ в таком районе, так называемом, седьмом участке, где расположен старый дворец. Сейчас в нем играют молодые пацаны. Я там жил. Из моего окна полполя было видно. Я в хорошем смысле был больным по хоккею. Хотя мои родители особого отношения к спорту не имели. Тогда все пацаны тех лет болели этим: летом - футбол, зимой - хоккей. Поэтому, как только мне исполнилось семь лет, я сразу же записался в школу ЧТЗ. По большому счету братья все свободное время проводили вместе, поэтому их можно назвать родными. Наверное, они пошли в хоккей по моим стопам.
Дмитрий Тертышный погиб в 1999 году в возрасте 22 лет.
Для меня это был шок. У пацана было все хорошо. В первый сезон за Philadelphia Flyers в 21 год он отыграл 55 матчей. И подошел именно в «Филадельфию» к Бобби Кларку, который к русским хоккеистам по разговорам не особо тепло относился. Он очень понравился своим трудолюбием, отношением к делу. Димка такой был, специфический. И поехал он в тренировочный лагерь пораньше, понимал, что нужно добавлять физически. И такая трагическая нелепость.
Родной брат, Алексей Тертышный, еще два года назад играл в «Тракторе». Сергей рассказал, как у него дела:
Он закончил с карьерой из-за проблем с коленями. Пока дома, занимается детьми. Я в тренеры тоже не сразу пошел. У меня был период с полгода, когда взвешивал, думал, отдыхал от хоккея. После окончания профессиональной карьеры непросто найти себя в жизни. Что дальше? Чем заниматься? Действительно, первый шаг после карьеры в новую жизнь достаточно трудный. Когда я пришел помогать к Бецу, у него были большие воспитанники - по 12 лет. Когда они увидели, что я могу что-то показать, они с уважением стали относиться. Да и мне работа тренера понравилась. Она сама по себе интересная. Некоторые хотят получать сразу большие деньги. Однако этой профессии нужно для начала научиться. Играть в хоккей и тренировать - две совершенно разные темы. Чтобы стать хорошим тренером, нужны десятилетия. Я стараюсь учиться у людей, которые работают тренерами по 25-30 лет. В этой профессии нет предела.



Однажды Сергей накануне важного матча за «Металлург» повредил ногу в душевой. Он вспомнил этот случай:
Это было в Тольятти. Я поскользнулся в душе со скатом. Нога попала в то место, куда мыльная вода стекает. Между полом и перегородкой было десятиметровое расстояние, туда и попала нога. Появился рубец, рана была в таком месте, что невозможно было затянуть конек. Игру пропустил, но уже в следующем матче играл.
Были и более серьезные травмы:
Когда в Канаде играл, два раза ключицу ломали. Операцию делали. Ногу ломали. Сотрясения были.
В свое время Тертышный не пробился в основной состав Washington Capitals.
Тяжело было пробиться. В то время все первые драфты у «Вашингтона» были защитниками. В том числе Сергей Гончар. Мы с ним в локаут отыграли в фарм-клубе, потом его подняли. То есть, тяжело было пробиться. Человек семь было миллионеров: Тинорди, Котэ, Йоханссон. Там же еще есть определенные подразделения: один защитник разрушительного плана, другой – созидательного. У меня не было агента. Может быть, надо было не сразу в Магнитку. Но мне позвонил Постников, его предложение устроило, и я, не раздумывая, поехал. Может быть, сейчас я бы сделал по-другому… 

Сергей переезжал в Америку на условиях двустороннего контракта. Сумма – триста тысяч долларов.
Это были огромные деньги! Можно было пол-Челябинска купить. По тем временам квартира стоила семь тысяч долларов. Первые этажи котировались дешевле. А что такое сейчас первые этажи, - сами знаете. Я не был богачом, не зацепился в основном составе, хотя и в фарм-клубе нормально платили. Богачом никогда не был. (улыбается) Не прилипают ко мне деньги.
После Магнитогорска Тертышный играл в Омске, но у него были проблемы со здоровьем:
У меня спина проблемной давно была. Геннадий Цыгуров взял меня в Омск. Игра игрой, но когда заснуть не можешь со снотворным, и не можешь сидеть. В самолетах лежал на баулах. Допустим, в АН-24. Сидеть было невозможно, спина отстегивалась. Кататься еще можно было. Все это ухудшалось до такой степени, что заработал две грыжи. В военном госпитале Казани лечился два месяца. Куда только не ездил. А потом год не играл. Когда «Трактор» выступал в Высшей лиге, позвал Тимофеев: «Сережа, давай, помоги молодым ребятам». Почему бы и нет? Продлил карьеру на два сезона в «Тракторе» и на один – в «Мечеле». Закончил все равно рано. Может из-за того, что рано начал играть? Насытился хоккеем. Во время тренировок начал посматривать на часы, ждал, когда они закончатся. Это все, предел. Желание тренироваться уходило. Однажды пришел домой, сказал жене, что, мол, все, с хоккеем как игрок завязал. Взял большой гвоздь, вышел на балкон и забил его в деревянную стену, повесив на него коньки. Хотя в ту пору было предложение из Тюмени. Хотел было ехать, но передумал в последний момент.
В начале 90-х «Трактор» дважды подряд выигрывал бронзовые медали. В прошлом сезоне – феерическое выступление в регулярном чемпионате и снова «бронза».
Думаю, ситуация в корне отличалась. Определенное количество хоккеистов посчитало, что в принципе первое место в регулярке для них – это сверхзадача. Надо было из себя еще выжать чуть-чуть, и можно было бы спокойно играть в финале. Невозможно выигрывать серию десятью игроками. Если два хоккеиста в таких играх выпадают, - уже проблема. Думаю, в этом корень причины. Это мое мнение. 


Тертышный: финал Евролиги-99 вспоминаю до сих пор
09.10.2012
Тренер «Трактора» Сергей Тертышный рассказал о своей карьере и времени, проведённом в «Магнитке».
Карьера Сергея Тертышного началась и закончилась в челябинском «Мечеле». Этот отрезок включил в себя 20 лет хоккейной жизни. Четыре сезона незаурядный защитник отдал магнитогорскому «Металлургу».
Наш сегодняшний герой - один из хоккеистов того знаменитого поколения «Трактора», которому не хватило чуть-чуть до золотых медалей чемпионата страны. Дважды подряд! Лучшие представители той бронзовой команды вместе со своим тренером спустя несколько лет привели «Магнитку» к золотому дублю в Евролиге и чемпионате страны. Тертышный был одним из тех, кто после двух сезонов пребывания за океаном так и не смог закрепиться в НХЛ, хотя играл за «Портленд» вместе с Сергеем Гончаром, а затем вместе с Валерием Карповым, Андреем Кудиновым и другими именитыми челябинцами усилил ряды «Металлурга».
Многие хоккеисты «Металлурга» из первого «золотого» состава стали тренерами. Вы тоже пошли по этому пути. Кто вас привёл в тренеры?
Я сам пришёл. Правда, большинство игроков «Металлурга» тех лет, которые перешли на тренерскую работу, подольше играли. Я пораньше закончил. И подумывал о том, что делать дальше. Из хоккея уходить не хотелось. Пошёл в школу «Трактора» к тренеру, который меня воспитал, – Николаю Бецу. Там отработал год, может, даже меньше. А в то время в «Тракторе» работал ещё один мой тренер - Геннадий Цыгуров, который меня знает с детства. Я играл у него в молодёжной сборной. Он привлёк меня в «Трактор» в 1987 году, когда мне было 17 лет. И он же порекомендовал меня тренером в фарм-клуб, сказал, что мне надо двигаться дальше. Там я отработал год. Затем Цыгуров ушёл, вскоре пришёл Андрей Назаров. 
И он мне предложил: «Сергей, почему бы нет? Давай рискнём, попробуем в КХЛ показать что-то». И потихонечку, помаленечку дело пошло.
 С тех пор вы уже определились, тренер - это ваша профессия или нет?
По большому счёту она мне нравится. Работа нравится – она интересная. С молодыми работаешь и наблюдаешь тот процесс, как они превращаются в хороших игроков. Работа интересная, специфическая. Не дал результат, и тогда уволят (улыбается).
Родной брат Алексей и двоюродный Дмитрий моложе вас. Можно сказать, что они пошли по стопам старшего брата?
Думаю, да. Я родился и вырос на ЧТЗ в таком районе, так называемом седьмом участке, где расположен старый дворец. Сейчас в нём играют молодые пацаны. Я там жил. Из моего окна полполя было видно. Я в хорошем смысле был больным по хоккею. Хотя мои родители особого отношения к спорту не имели. Тогда все пацаны тех лет болели этим: летом - футбол, зимой - хоккей. Поэтому, как только мне исполнилось семь лет, я сразу же записался в школу ЧТЗ. По большому счёту братья всё свободное время проводили вместе, поэтому их можно назвать родными. Наверное, они пошли в хоккей по моим стопам.

 
Трагическую гибель Дмитрия переживали сильно?
Ну конечно. Для меня это был шок. У пацана было всё хорошо. В первый сезон за «Филадельфию» в 21 год он отыграл 55 матчей. И подошёл именно в «Филадельфию» к Бобби Кларку, который к русским хоккеистам по разговорам не особо тепло относился. Он очень понравился своим трудолюбием, отношением к делу. Димка такой был, специфический. И поехал он в тренировочный лагерь пораньше, понимал, что нужно добавлять физически. И такая трагическая нелепость.
Напомните читателям, что с ним произошло?
Дима вместе с Михаилом Черновым и Фрэнсисом Беланже совершал прогулку по озеру на взятом в аренду катере. Находясь на носу катера, Дмитрий из-за ударившей волны потерял равновесие и упал в воду. Удар гребного винта катера пришёлся на шею хоккеиста, Дмитрий был доставлен в госпиталь, где скончался.
Помните случай, когда вы накануне важного матча за «Металлург» в рамках плей-офф сломали ногу в душевой?
А я её не сломал. Это было в Тольятти. Я поскользнулся в душе со скатом. Нога попала в то место, куда мыльная вода стекает. Между полом и перегородкой было 10-метровое расстояние, туда и попала нога. Появился рубец, рана была в таком месте, что невозможно было затянуть конек. Игру пропустил, но уже в следующем матче играл.

 Более серьёзные травмы за карьеру были?
Когда в Канаде играл, два раза ключицу ломали. Операцию делали. Ногу ломали. Сотрясения были.
Наверное, из-за того, что дважды ключицу ломали, в состав «Вашингтона» так и не пробились…
Тяжело было пробиться. В то время все первые драфты у «Вашингтона» были защитниками. В том числе Сергей Гончар. Мы с ним в локаут отыграли в фарм-клубе, потом его подняли. То есть тяжело было пробиться. Человек семь было миллионеров: Тинорди, Котэ, Йоханссон. Там же ещё есть определённые подразделения: один - защитник разрушительного плана, другой – созидательного. У меня не было агента. Может быть, надо было не сразу в «Магнитку». Но мне позвонил Постников, его предложение устроило, и я, не раздумывая, поехал. Может быть, сейчас я бы сделал по-другому…


 
В те годы воспитанники челябинского хоккея - Карпов, Кудинов, вы - возвращались на родину из-за океана в «Металлург», а не в «Трактор». Вами ощущалось серьёзное давление со стороны челябинских болельщиков?
Если честно, нет. Здесь уже работал и Белоусов. Это для меня имело большое значение.
В начале 90-х прошлого столетия «Трактор» становился дважды подряд бронзовым призёром чемпионата Межнациональной хоккейной лиги. И оба раза не хватило буквально чуть-чуть. Сначала в полуфинале с «Динамо» нужно было в «Лужниках» выстоять буквально несколько секунд. Не получилось. Потом в регулярном чемпионате от того же «Динамо», ставшего вторым, отстали всего на одно очко. Чего тогда не хватало «Трактору»?
Я хочу сказать, «Динамо» ничем не хуже было. Я знаю, что когда мы в первый раз, ведя 2:0 в Москве, проиграли за несколько секунд ту встречу, игрок просто не выполнил установку Валерия Белоусова. От него требовалось подержать шайбу в зоне соперника, прикрыв её корпусом. Вместо этого последовал бросок вдоль лицевой линии, контратака – гол. Играли в Москве. Определённая тема судейства. Не сложилось.
И прошлой весной полуфинальная серия с «Авангардом», и опять - бронзовые медали. Есть какое-то ощущение похожести данной ситуации с бронзой тех лет? 
Думаю, в корне отличалась. Определённое количество хоккеистов посчитало, что в принципе первое место в «регулярке» для них – это сверхзадача. Надо было из себя ещё выжать чуть-чуть, и можно было бы спокойно играть в финале. Невозможно выигрывать серию 10 игроками. Если два хоккеиста в таких играх выпадают - уже проблема. Думаю, в этом корень причины. Это моё мнение.
Вы два сезона играли за «Портленд» в АХЛ. Тогда в этой лиге чему-то научились как защитник? Многие говорят, что хоккей в низших лигах строится по принципу «бей-беги» и там мало чему научишься.
Это неправда. У нас команда была довольно сильная. В нападении небольшого роста техничные игроки. Я научился реально держать силовую борьбу. Когда некоторых ребят с НХЛ туда опускают, они не хотят ехать, потому что знают, что, например, в АХЛ каждая игра как последняя. Все хотят попасть наверх и постоянно доказывают это тренерам главных команд: «Вот я какой, посмотрите на меня!» То есть отдаются полностью игре. Для меня карьера в АХЛ имела большое значение, не жалею, что там отыграл. Серьёзный навык получил в плане мастерства. Маленькие площадки, быстрое мышление. Когда ко всему этому привыкаешь и потом возвращаешься в Россию, то понимаешь, что здесь совершенно другой хоккей.



 
В КХЛ нужны маленькие площадки?
Понимаете, я бегать особо не люблю. Мне нравятся маленькие площадки. С другой стороны, быстрота мышления. Хоккей намного зрелищнее. Мне на канадских площадках больше нравится играть.
Олег Твердовский сказал, что на больших площадках был рождён фирменный советский стиль игры. 
Он, конечно, прав. Хочу сказать, что, возможно, раньше не все канадцы умели хорошо кататься. Сейчас наоборот. Вопросу катания уделяют много внимания. В Канаде очень много людей занимается хоккеем. У нас недобор, а там – отбор. Помню, как в школу ЧТЗ было непросто попасть. Набор проходил два раза в год: осенью и весной. Тренеры дополнительно ездили по другим школам, смотрели перспективных пацанов.
В тот период, когда вы перешли из «Трактора» в «Вашингтон», я учился в школе. И по радио прозвучала информация о вашем переходе в клуб НХЛ, о том, что Тертышный подписал двусторонний контракт на сумму 300 тысяч долларов. Почему-то эта сумма тогда хорошо запомнилась. Это были большие деньги? Что можно было тогда купить на них в России?
Огромные! Можно было пол-Челябинска купить. Так и напишите. По тем временам квартира стоила семь тысяч долларов. Первые этажи котировались дешевле. А что такое сейчас первые этажи - сами знаете. Я не был богачом, не зацепился в основном составе, хотя и в фарм-клубе нормально платили. Богачом никогда не был (улыбается). Не прилипают ко мне деньги.
Я не был богачом, не зацепился в основном составе, хотя и в фарм-клубе нормально платили. Богачом никогда не был (улыбается). Не прилипают ко мне деньги.
Однако эта сумма вашего контракта тогда почему-то запомнилась.
Конечно, в те времена 100 долларов считались баснословной суммой.
Из «Магнитки» уходили со слезами на глазах? Когда после бронзового сезона 2000-01 гг. в «Металлурге» состоялась реорганизация команды, многие из игроков, с кем пришлось расстаться, со слов Белоусова, просто плакали.
Я так понял, что намечалась определённая перестройка. Понимал, что «Металлургу» была нужна свежая кровь. Когда игрок нужен, то с ним начинают вести переговоры по ходу сезона, чуть ли не в Новый год. Мне предложения, чтобы остаться, не было. И тут возник вариант из Тольятти. А потом были предложения из Омска, Ярославля.
Вы в Омске не много отыграли…
Да. Из-за спины. Она у меня проблемной давно была. Геннадий Цыгуров взял меня в Омск. Игра игрой, но когда заснуть не можешь со снотворным и не можешь сидеть… В самолётах лежал на баулах. Допустим, в АН-24. Сидеть было невозможно, спина отстегивалась. Кататься ещё можно было. Всё это ухудшалось до такой степени, что заработал две грыжи. В военном госпитале Казани лечился два месяца. Куда только не ездил. А потом год не играл. Когда «Трактор» выступал в Высшей лиге, позвал Тимофеев: «Серёжа, давай, помоги молодым ребятам». Почему бы и нет? Продлил карьеру на два сезона в «Тракторе» и на один – в «Мечеле». Закончил всё равно рано. Может из-за того, что рано начал играть? Насытился хоккеем. Во время тренировок начал посматривать на часы, ждал, когда они закончатся. Это всё, предел. Желание тренироваться уходило. Однажды пришёл домой, сказал жене, что, мол, всё, с хоккеем как игрок завязал. Взял большой гвоздь, вышел на балкон и забил его в деревянную стену, повесив на него коньки. Хотя в ту пору было предложение из Тюмени. Хотел было ехать, но передумал в последний момент. 

 Хорошо запомнился ваш возглас «Где «Динамо», где «Динамо»?!» на исторических кадрах после победного гола Владимира Антипина в финале Евролиги в Москве.
«Башню» сорвало конкретно! Когда приехали в Москву, в газетах читал о том, что «Динамо» фаворит, а «Магнитка» играет в старый, советский, медленный хоккей. Это меня возмутило. И на стрессе выпалил. До гола Маркова всё было спокойно, а когда он нам забил, пошли опять «качели». И можно ведь было проиграть в овертайме и стать опять вторыми. Это было бы несерьёзно. Я уже один раз в этом участвовал на молодёжном чемпионате мира. Хотя у нас такая сборная была: Юшкевич, Зубов, Карповцев, Наместников, я – в защите; Жамнов, П. Буре, Коваленко - первое звено атаки. Бригада была серьёзная, и нам надо было обыграть шведов. Мы вели 5:3 за пять минут до конца, но пропустили пятый гол, когда на табло горели цифры 59.59. Сыграли 5:5, и мы стали вторыми. И потом в финале Евролиги тот гол Маркова. Подумал: ну что у меня за судьба? Опять быть вторым? Эмоции взыграли после того, как Антипин забил победную шайбу, и я сказанул в камеру, эту ставшую знаменитой фразу.

Интервью вел Артур Иванников
http://kbmmg.ru/news/nashi-ne-byvshie/nashi-ne-byvshie-sergey-tertyshnyy-final-evroligi-99-vspominayu-do-sih-por 

«На патриотизме проживешь, но если слетишь с хоккея, никто о тебе не вспомнит» 
RussianHockeyStyle.Ru поговорил с одним из сильнейших защитников своего времени Сергеем Тертышным 
О хоккее девяностых, Северной Америке, «Тракторе», «Магнитке» и Валерии Белоусове. 

НАЗАРОВ, ПОСЛЕДНИЙ СЕЗОН БЕЛОУСОВА
Вы дважды работали тренером в «Тракторе». Помните, как попали в команду Андрея Назарова? 
Сначала Андрей был генеральным менеджером, а я в этом время работал с «Трактором-2». Потом в главной команде произошли перемены, Назаров стал главным тренером, его помощниками стали Игорь Калянин и Андрей Зуев. Им нужен был тренер по защитникам. Назаров предложил мне. Помню, сказал тогда: «Давай, попробуем». Я подумал: «Почему, нет?».
Тогда из всех нас только у Игоря Калянина был опыт работы – он входил в тренерский штаб Геннадия Цыгурова, до этого работал в школе. Но никто из нас не думал отказываться от предложения «Трактора», мы понимали, что второго такого шанса, второго предложения из клуба суперлиги может и не случиться. По большому счету, мы тогда рискнули. И это сыграло. Мы сделали ставку на вертикальный хоккей, атаки сходу, на силовую борьбу. У нас была серьезная предсезонная подготовка, так как мы понимали – пока топовые команды раскачиваются, мы можем набрать достаточно очков для попадания в плей-офф. Эта стратегия работала, а вот на Кубок команды уже не хватало. 
Как вы пришли тренером в «Трактор» во второй раз? 
Перед сезоном 2010/2011 руководство «Трактора» поставило перед Андреем Сидоренко задачу выиграть Кубок Гагарина. Но в начале сезона команда, насколько я помню, проиграла несколько матчей подряд, после чего, «Трактор» расстался с тренером по защитникам Олегом Давыдовым. На эту позицию пригласили меня. Но с Сидоренко я провел только одну тренировку, после чего в «Трактор» вернулся Белоусов. Продолжили мы с ним.
У него почти получилось построить чемпионскую команду. Но «Трактор» в какой уже раз в своей истории в самый важный момент проиграл «Динамо».
Нам не хватило психологии победителей. Мы говорили им, что, может быть, финал – у кого-то будет единственный раз в жизни, что нужно выигрывать Кубок, что второе место – это неудача. Но, мне кажется, некоторые из ребят еще до финала были довольны и вторым местом. 
Что Белоусов сказал в раздевалке после гола Цветкова в шестом матче? 
Ничего особенного. Зашел в раздевалку, не сразу, конечно. Все были эмоционально опустошены. Когда зашел – поблагодарил за сезон, всем пожал руки. Что еще можно было сказать?! 
А что с командой случилось на следующий сезон? 
Большинство ребят подумали, что смогут выехать на старом багаже. Они не поняли, что все надо забыть и начинать работать заново – на следующий сезон. Это очень тяжело, я через это тоже проходил. А еще, конечно, соперники стали на «Трактор» настраиваться иначе – как на топовую команду.
Константиныч меня еще в Швейцарии на сборах спрашивал, почему я нервничаю, говорил, что все нормально будет. Но я понимал, что команда не готова, не мобильна, видел, что люди мажорятся ходят. К тому же физподготовкой у нас почему-то занимался некий массажист-экстрасенс из Белоруссии.
Начало сезона подтвердило мои мысли. Нас полностью переиграло «Динамо» в Кубке Открытия, а потом мы проиграли в Подольске. И весь сезон в итоге получился очень плохим. Мы не даже в плей-офф не попали. 
Как Белоусов переживал эту неудачу? 
Внутри себя. Но, конечно, определенные его настроения были видны. Особенно после того, как он вернулся с Олимпиады. У него немного руки опустились. Мне так показалось. Сборная плохо сыграла в Сочи – это сильно надломило Белоусова. В Челябинск он вернулся опустошенным. 
Кто был лучшим защитником того «Трактора»? 
Каждый игрок дополнял общую картину. За некоторыми исключениями. Допустим, Кью. Человек, который в одиночку мог решить любой вопрос. Даже в атаке. Рябыкин был душой команды, еще одним тренером – только на льду, был человеком, который не даст кому-то забаловать или схалявить. Васильченко – отличный стоппер, без раздумий ложился под шайбу, мог подраться. И Рязанцев еще. Они все были единым кулаком. Дополняли друг друга.
И в нападении было также. Поэтому был и результат. Например, звено Чистова и Кузнецова. Можно вспомнить, как в лучшие времена у них в центре играл Булис! Он был настоящим бриллиантом для того состава. Он делал всю черновую работу в обороне. Он вообще на чеха не был похож. 
Каким был ваш последний рабочий день с Белоусовым? 
Он же не до конца сезона доработал – поэтому, сейчас уже не вспомнишь. У него были проблемы со здоровьем, к этому добавились проблемы с плечом – поскользнулся на улице, неудачно упал. В общем, Константиныч уехал в Швейцарию лечиться, сезон мы дорабатывали с Равилем Гусмановым, в Кубке Надежды.
Он нам сказал примерно следующее: «Давайте, работайте. Нужно постараться выиграть хотя бы этот Кубок». Но всем было уже понятно, что происходит, настроить команду было невозможно. Сезон был закончен задолго до этого. 

ДЕБЮТ В «ТРАКТОРЕ», ПОЛУФИНАЛЫ С «ДИНАМО»
Ваш игровой дебют в «Тракторе» пришелся на сезон 1987/1988. Помните, как Геннадий Цыгуров вызвал вас в основную команду, как поставил на стартовый матч чемпионата с Ригой? 
Цыгуров меня знал еще с юношеской сборной, он вел ее. Поэтому для меня не был неожиданным тот вызов в «Трактор». Он меня вытащил на предсезонку, я думал – просто буду тренироваться с основной командой, отработаю, тоже будет полезно. А Цыгуров ввел меня в состав и к моему удивлению, выпустил в стартовом матче того сезона – в четвертой паре, с Сергеем Парамоновым. Мы тогда выиграли (4:1), а Рига по итогам чемпионата стала второй – в финале они проиграли ЦСКА.
Я сыграл в сезоне девятнадцать матчей, понюхал, как говорится, порох Высшей лиги чемпионата СССР. А когда не играл за «Трактор», Геннадий Федорович меня сразу отправлял в челябинский «Металлург». Плюс я постоянно ездил в сборную. Игровой практики было очень много. Достаточно интересная жизнь была, и я был переполнен счастьем, мне было семнадцать, о деньгах я не думал совсем, думал только: «Я – игрок «Трактора»». Для меня это было все!
Интересно, что мне, в общем-то, повезло, что мой дебют выпал на игру «Трактора» в Высшей лиге. Дело в том, что в сезоне 1986/1987 «Трактор» вылетел из нее – команда тогда проиграла стыковые матчи «Автомобилисту». Но лигу под «Трактор» расширили, сделали четырнадцать команд. 
После этого вы уехали в свердловский СКА, служить. Нельзя было не ездить? 
Тогда были такие законы – армию нужно было проходить обязательно. До молодежного чемпионата мира я играл в Свердловске. А сразу после чемпионата мира уехал в другой СКА, ленинградский. 
В Свердловске вы занимались только хоккеем? Или совмещали игру с обычной службой в армии? 
Только хоккеем. Мы жили в спортивной роте, на въезде в город. Сапоги не носили, но каждый из нас знал – за любую провинность можно слететь из команды и поехать в настоящую часть. А лига, кстати, была достаточно сильной: там играли Уфа, Омск, Усть-Каменогорск, Новосибирск. 
В Ленинграде вы провели год? 
Меня там хотели оставить. Естественно, нужно было подписываться на офицера, бумаги уже были готовы. Но во мне и в «Тракторе» был заинтересованы. Начались «качели», разборки. Тогда еще статья была в газете «Труд» с громким заголовком «Что творит армия?!». Нас с тренером СКА Геннадием Цыганковым, помню, после статьи даже генерал в штаб вызывал к себе, главный в Ленинградском военном округе. Спрашивал: «Сергей, что ты творишь? Вот тебе три ордера на квартиры, выбирай». Но я ответил: «Нет, я все решил, домой хочу». А потом и клубы все-таки полюбовно договорились.
Между прочим, Цыганкову я тоже очень благодарен, хороший тренер и человек. В той ситуации помог мне, поддержал.
Так в середине сезона я оказался в «Тракторе». Там главным тренером уже был Белоусов. Это было в январе 1991, команда играла в переходном турнире Высшей лиги.

Ленинград – особенный город. Понравилось там жить? 
Конечно. Город мне очень сильно нравился, и сейчас нравится. Спокойный, легкий, люди доброжелательные. Мне было двадцать лет, я удовольствие получал от всего: от жизни и игры. База у нас была в центре города, десять минут до Невского – в любой момент можно было выходить и гулять там.
И команда хорошая была. Незадолго до этого, в сезоне 1986/1987 они стали третьими в чемпионате Союза. Это было очень серьезное достижение. 
Как в Челябинске сформировалась та замечательная команда, которая взяла две бронзы в 1993 и 1994? 
Ее контуры нарисовал Цыгуров. Он отслеживал молодежный хоккей, понимал, что поколение Тимофеева, Рожкова, Глазкова, которым было уже за тридцать, вскоре будет меняться на новое, и видел, кто именно заменит ветеранов – челябинские ребята 1970, 1971 и 1972 годов рождения. Те люди, с которыми можно работать на перспективу, дать результат не сразу, но через два-три года.
Вообще Геннадий Цыгуров для меня – лучший тренер. Как и Владимир Шабунин и Николай Бец, у которых я учился в школе. Как и, разумеется, Валерий Белоусов. Такой человек, как Цыгуров нужен в любой хоккейной системе, он может разглядеть игрока, его потенциал, поверить в человека.
Но Цыгуров, как бы я его не любил, это защитник, его хоккей – это схемы, строжайшая дисциплина, не очень много импровизации. В большей степени закрытый хоккей. Да, он дает результат, но хоккей Белоусова совершенно другой, он разнообразен. Белоусов позволял импровизировать тем людям, которые могут это делать, могут исполнить момент. И именно Константиныч и собрал в итоге тот «Трактор», о котором говорила вся страна. 
Команда начала девяностых была одной семьей? 
Конечно. Олег Мальцев, Федулов, Астраханцев были постарше, а остальные – молодые, плюс оборона практически вся была молодой! Первая пара – я и Шварев, вторая пара – Сапожников и Давыдов, третья пара – Никулин и Копоть, Гловацкий, Гончар.
Интересы были одинаковые, и еще не было большого разброса в суммах контрактов. Что тоже влияло на атмосферу в команде. И больших денег не было в «Тракторе». Помню, премии у нас были от коммерческих структур и разных авторитетных ребят. Гол забил – вот тебе на звено сто долларов. Ты эту сотку делишь на пять. Многим из нас тогда дали квартиры, у меня на северо-западе была. После победных матчей, если на следующий день был выходной, мы ехали в магазин, закупались, ехали все вместе к кому-нибудь в гости и отмечали победу. Жили одной семьей, без какой-либо зависти друг к другу. Мы были не получали больших денег, были молоды, жизнь была совсем другой, время шло иначе. Мы делали одно дело. 
Но так и не выиграли золото. Ни в 1993, ни в 1994 годах. 
Максимально близко мы подобрались к финалу в 1993. Многие говорят про судейство нашего полуфинала с московским «Динамо», но я не буду говорить про судейство. Что, кто-то всерьез думал, что в Москве «Динамо» будут судить по-другому? Да, были нюансы, детали, но я не могу сказать, что нас там прямо «убивали», засуживали. Мы проиграли сами.
После домашней победы мы вели и во втором матче, в Москве. И при счете 2:0 нужно было матч выигрывать, выходить в финал. Мы вели 2:0 до 52 минуты, потом за «Динамо» забил Николишин, но счет 2:1 держался практически до самого конца. И тогда ошибся Олег Мальцев. Он с шайбой выкатился из своей зоны, а затем чуть ли не от синей соперника бросил по воротам. Этого, конечно, делать не надо было, нужно было держать шайбу, закатываться с ней в чужую зону. А так «Динамо» организовало контратаку, навал, шайба оказалась под Зуевым, и Козлов затолкал ее в ворота. Правильно или неправильно – это уже никого не интересовало. Конечно, гол засчитали, а мы проиграли в овертайме. На следующий день – по буллитам, хотя тоже вели в счете (3:2).
А в 1994 году нам я считаю, не хватило мотивации. Были определенные моменты вокруг команды, какое-то равнодушие со стороны власти что ли. В целом эмоции уже были не те. Мы опять дошли до полуфинала, но там «Динамо» было уже сильнее. В Челябинске мы проиграли 2:4, хет-трик сделал Бахмутов, а в Москве – 2:3, два гола забил Валерий Белов. 
Уже через полтора года от той команды остались лишь воспоминания. 
Ребята потянулись в другие места, кто-то в Канаду, кто-то в Тольятти, кто-то в Магнитогорск. В Европу люди уехали. Молодость закончилась. Пришло время зарабатывать. Причем я не считаю, что это плохо. Если не было денег в «Тракторе», если здесь у тебя была зарплата, например, в 400 долларов, а в другом месте тебе предлагали 2000 и бонусы, ты, конечно, выбирал второй вариант. Это обычные рыночные отношения. И было очень неприятно, когда в Челябинске вспоминали в то время про патриотизм, что-то писали в СМИ, когда мы все уходили. На патриотизме можно прожить, но если ты слетишь с хоккея, никому ты не будешь нужен, никто о тебе не вспомнит. 
Каким Белоусов был в начале девяностых? 
Он нам многое прощал, в бытовом плане. Мы были молоды, не знали часто, как голову на место поставить. Но в игре он требовал дисциплины. Он уже тогда практически не повышал голоса на игроков. Если игрок не принимал его требований, он закрывался, просто не разговаривал с человеком, не замечал его. Это вот отрицание человека – хуже всего. Я потом себе этот прием, кстати, взял на вооружение.

На ком тестировали? 
На одном талантливом челябинском защитнике, который сейчас играет в «Тампе». Его подарок – игровое джерси его команды – висит у меня дома на самом видном месте.
Я заходил с разных сторон: «Никита, давай работать». Он все время спорил, столько бесед душевных и задушевных мы провели – ничего не влияло. Я видел, к чему все идет и в итоге взял паузу, неделю с ним не разговаривал. Он и так подъедет, и с этого бока, и с другого. Я отворачивался. И ведь дошло до человека. 
Когда у нас в плей-офф серебряного сезона появились проблемы с нападающими, мы поговорили с Константинычем, и я рекомендовал Нестерова. Когда нужно было выстрелить, в самый сложный момент – он это сделал. 
Сейчас общаетесь? 
Конечно. Когда он уезжал, я проводил его такими словами: «Ты приедешь в таком возрасте, что за тобой будут очень внимательно смотреть. Сразу в главной команде тебе сыграть не дадут, год-два нужно будет пахать в фарме». В прошлом году он отыграл в Кубке Стэнли, в финале. Но я после этого постарался до него донести, что никакой новой жизни в НХЛ для него не началось, начались только самые большие испытания. Второй сезон самый сложный. И в этом году его спустили в фарм, он стал дергаться. Я ему сказал: «Забудь все что было, начинай опять работать. И не вздумай звонить агенту на предмет обмена – поменяют, ты в другой команде будешь не нужен». Пока у него все идет вроде бы неплохо, но нужно еще и еще себя зарекомендовывать. Года два еще. Только после этого человек становится истинным игроком НХЛ. 

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА
А как вы сами уезжали за океан летом 1994 года? 
Кто бы что ни говорил, вершина карьеры любого игрока – это НХЛ. Это самая лучшая лига, другие ее никогда не достанут. Конечно, мне хотелось попробовать себя там. 
Но до НХЛ вы так и не добрались. 
Да, два сезона провел в фарме «Вашингтона», в Портленде. Сейчас думаю, нужно было еще год-два потерпеть, дождаться своего шанса, улучшения ситуации. Дело в том, что генменеджер «Вашингтона» был зациклен на защитниках топового уровня, он все время выбирали их на драфте. У них в основе играли Тинорли, Йохансон, Джуно, они все время были в Матчах звезд, пробиться в состав через них было нереально. Плюс у меня не было агента, я был сам по себе. Поэтому, может быть, нужно было еще ждать. Тем более, что новый годовой контракт после двух лет они мне предлагали.
Мне кажется, игроки из провинции и России в то время были элементарно не готовы к новой жизни – поэтому многие и не пробились в НХЛ.
Во-первых, в первый сезон я был не готов чисто физически. Во-вторых, да, дело было в психологии. Например, для меня было дико, что я играю только в равных составах или в большинстве. Я не понимал, почему не выхожу на лед, если команда играет вчетвером или втроем. А это было частью их до мельчайших деталей продуманной системы.
В первом сезоне мне явно не хватало массы, но на второй год я стал весить уже 92 килограмма, мог держать удар, толкаться. Стал набирать очки. И в итоге меня подняли в основную команду, уже по ходу первого раунда плей-офф. У них был под вопросом один защитник, они вытащили меня на подстраховку. Потрясывало меня серьезно. «Вашингтон» играл в Питтсбурге, я прилетел ночью. Тренировка с командой и на следующий день игра – против Ягра и Лемье. Но дебютировать в НХЛ не получилось, защитник, который был под вопросом, все-таки сыграл. Это был как раз тот матч, в котором было четыре овертайма. Я сел на трибуну в шесть вчера, а вышел со стадиона в три ночи. Сергей Гончар вышел на лед 117 раз. 
С ним вы начинали в «Портленде»? 
Все верно. Мы вместе прошли первый тренировочный лагерь «Вашингтона», сыграли в нескольких выставочных матчах, а потом прыгнули в машину и вместе поехали в «Портленд». Там, кстати, работал Барри Троц, очень грамотный дядечка, не зря сейчас он так успешно работает с «Вашингтоном».
А Гончар – красавец, его подняли в «Вашингтон» сразу после нового года, как только локаут закончился. Клуб брал его как защитника-домоседа, который может, например, расколоть игрока, сыграть жестко, но он быстро перестроился, понял, что толкаться там есть кому и стал играть в свой хоккей, более умный, с передачами, стал использовать свой точный бросок. И сделал в НХЛ отличную карьеру. Сейчас он начинает тренерский путь в «Питтсбурге», и я думаю, совсем скоро он вполне может появиться в России в качестве главного тренера. 
С «Вашингтоном» тогда работал Джим Шонфилд? 
Да, боец бывший. Рыжий такой. Общались только на выставочных матчах и когда меня подняли в плей-офф.
Там такая история была, для меня удивительная. Когда меня подняли в основную команду во время серии с «Питтсбургом», Шонфилд перед матчем повел всю команду в ресторан, на ужин. За день до официального матча. Причем, сам оплачивал все. И вот сидим мы, разговариваем, и меня спрашивают: «Ты чего, не пьешь?». Я отвечаю: «Нет, я водичку». А они мне: «Нет, так не пойдет, нужно обязательно быть вместе с командой». И сами – кто бутылочку пива, кто стаканчик вина. Никто, конечно, не увлекался. Пришлось выпить пива. Поужинали, назад в гостиницу, утром – раскатка, вечером – игра.
Вообще, мне вот эта североамериканская система хоккейная нравилась больше нашей. Там лишнего нет, нет всех этих диких собраний, непонятных тренировок. Сейчас в КХЛ, конечно, многое изменилось, но в чемпионате России меня по-настоящему расстраивало это постоянное напряжение.
В Америке никто тебя не контролирует, пришел сам с утра размялся, спокойно отработал на тренировки, после – в зал, поработал над тем, чего тебе не хватает. В два часа дня ты свободен. Делай, что хочешь и где хочешь. Только помни, на следующий день тебя снова ждет тяжелая работа, и если ты вылетел из состава, никто тобой заниматься не будет. Будешь готовиться сам, снова пробиваться и не факт, что пробьешься, так как за твоей спиной в очереди на это место всегда стоят десять других хоккеистов. 
В Портленде у вас была квартира на самом берегу океана? 
Да, в таун-хаусе. Дом стоял на самом берегу, открываешь калитку черного входа – и сразу пляж. Там был такой большой стеклянный балкон, с него открывались отличные виды. Но нужно понимать, что это район Нью-Йорка, Бостона – зимой там холодно, снег идет, на пляже делать нечего. Хотя летом здорово. Когда отлив – пляж с балкона еще виден, а когда прилив – нет, видишь только воду, и такое ощущение, что сидишь на корабле. 
Ваши челябинские друзья Равиль Гусманов и Андрей Кудинов тогда тоже играли в АХЛ и, наверное, часто приезжали к вам в гости? 
Разумеется. С Равилем мы вообще рядом жили – он играл в Спрингфилде, это в двух с половиной часах езды от Портленда. К тому же мы с ними были в одной конференции, играли по десять матчей в сезоне. Виделись часто. 
А еще вас, наверное, постоянно тянуло назад в Россию? 
Нет, что касается быта – главное нужно было язык поймать. Мне вот это с трудом давалось. Во всем остальном все было в порядке, там есть для жизни все, все удобно. Портленд – город такой европейский, вокруг – небольшие поселки. Мне повезло с фармом, так как я знал гораздо худшие места, где базировались фармы клубов НХЛ. Канадский Сент-Джон, например. Дома как у нас в деревнях, машины типа наших «шестерок». Стоит гостиница, от нее по подземному переходу можно попасть во дворец, оттуда также под землей – в супермаркет. На улицу вообще можно не выходить – там холодно. Или, например, в Оттаве – к ним вообще на пароме надо ехать. Такая глушь. Сидеть в таких богадельнях – это ужас, поэтому люди и начинают пить. 
На что ушли те 300 тысяч долларов, которые у вас были по первому контракту в Вашингтоне? 
Нет, там было меньше. Такие деньги были бы, если бы я играл в НХЛ. У меня был контракт на 50000 долларов. Впрочем, и это были по тем временам нормальные деньги. Правда, я ими мог бы и лучше распорядиться. Во-первых, машину можно было проще купить. Во-вторых, даже этот вот океан, виды – это все красиво, но я тогда не понимал, что за такой дом надо много платить. Когда начинало задувать с океана, приходилось жечь электричество, а в Америке это недешевое удовольствие. Счета приходили – по 700 долларов в месяц.
Плюс было такое разделение в контракте – 35000 платили по ходу сезона, а 15000 доплачивали уже в конце. Ребята из «Вашингтона» предложили такие условия, видимо, зная менталитет русских. Деньги уходили быстро.




ЧЕМПИОНАТЫ МИРА, ОЛИМПИАДА
В 1990 вы стали серебряным призером молодежного чемпионата мира. Но должны были выигрывать золото. 
Это был турнир на всю жизнь. У нас была сумасшедшая по составу команда – Буре, Жамнов, Буцаев, Зубов, Вячеслав Козлов, Коваленко, Кудашов, Юшкевич, Оксюта. Эту сборную долгое время вел Цыгуров, а на чемпионат мира повез Роберт Черенков. Я играл во втором звене, в паре с Наместниковым, в центре атаки у нас был Буцаев, а по краям – Буре и Коваленко.
Чемпионат мира был в Хельсинки, атмосфера была потрясающей, как и организация. Шикарный был турнир. Шикарная команда. 
Он закончился драматичной ничьей со Швецией. 
Наши вратари сыграли слабо. Черенков их обвинил в итоге после последнего матча. Первые два матча мы размялись на Польше и Норвегии. А в третьем столкнулись с жестким сопротивлением Финляндии. Потом обыграли США и проиграли Канаде. Затем был матч с Чехословакией, за которую играл Ягр. Впрочем, тогда он большого впечатления не произвел, был в тени Райчела, тот был настоящей звездой, потом он сделал хорошую карьеру. Но мы спокойно с ними разобрались.
В итоге все решалось в последний игровой день, тогда чемпион определялся в гладком турнире, без плей-офф и нам нужно было просто обыграть Швецию с Линдстремом и Сундиным. Игра была полностью под нашим контролем, мы выигрывали 2:0, 3:1, а еще за четыре минуты до конца – 5:3. Сундин сделал 5:4, затем шведы сняли вратаря и вместе с финальной сиреной забросили какую-то невероятную по нелепости шайбу. Пять минут все ждали сообщения из Турку, где играли Канада и Чехословакия. Канада выиграла 2:1 и стала чемпионом мира. 
С кем в той команде общались наиболее близко? 
С Игорем Королевым и Георгием Карповцевым. В Хельсинки мы жили почему-то все в одноместных номерах. У Карповцева не пошла игра, а он такой человек – ему нельзя одному оставаться, он начинает себя накручивать, не спит. И Черенков меня попросил переселиться к Карповцеву, чтобы ему было с кем поговорить. 
В феврале 1994 вы сыграли на Олимпиаде в Лиллехамере. Турнир получился не слишком впечатляющим – сборная осталась без медалей. 
Олимпиада один раз в жизни бывает. Но, честно говоря, я от этого турнира больших эмоций не получил. Еще эти бытовые условия. Мы жили в пионерском лагере. По восемь человек в одном деревянном домике. Рядом была одна большая столовая, в которой ели все олимпийцы вообще.
Финны нас обыграли без вариантов в двух матчах – в группе и за третье место, они были просто сильнее, мобильнее. Самым же обидным было, пожалуй, поражение от Швеции в полуфинале. Но, пожалуй, лучше мы сыграть и не могли.
Еще один ваш крупный международный турнир – чемпионата мира 1999. Тоже, кстати, в Лиллехамере. Команда у России была тогда интересная, но даже в плей-офф не попала.
За весь чемпионат мы проиграли только один матч – на втором этапе Швеции. Правда было много ничьих, с Белоруссией, Финляндией и самая главная – со Словакией. Это был последний матч второго группового этапа, мы были обязаны выигрывать. Но случилась ничья, и мы поехали домой. А состав у нас действительно был хороший. 
Вашим партнером в той сборной был Александр Хаванов. Лучший эксперт нашего хоккея в настоящем. 
Согласен. Он вообще отличный мужик. Мы с ним в хороших отношениях. Интересно, что Хаванов всегда был настроен на учебу. Даже в НХЛ не совсем хотел играть. Его задача была другой. Он говорил, что ему главное уехать в Америку, а там поступить в университет, получить высшее образование. Но уехал туда и оказался в «Сент-Луисе». Сейчас он самый умный аналитик в нашем хоккее. Как, кстати, и Александр Бойков, с которым мы вместе играли в Тольятти. 

МАГНИТОГОРСК, ТОЛЬЯТТИ
Как вы вернулись из США в суперлигу? 
Валерий Постников позвонил прямо в Америку. По деньгам мы сразу договорились, так как Магнитогорск предложил мне столько же, сколько давали в Вашингтоне. 
За четыре года в «Магнитке» вы выиграли абсолютно все. 
Сильнейшая была команда, конечно. Мы взяли Кубок России в 1998, чемпионат в 1999, выиграли две Евролиги, суперкубок Европы. Думаю, это был лучший этап моей хоккейной карьеры.
В том числе вы были участником того самого финала Евролиги против «Динамо», когда Борис Тортунов пропустил невероятный гол от Андрея Маркова.
В тот момент я сразу вспомнил матч со шведами на молодежном чемпионате мира. Подумал, неужели со мной повторяется эта неприятная история?! Хорошо, что в овертайме забил Антипин. Мне кажется, этой победой мы «Динамо» сломали в том сезоне. И когда встретились с ними в финале чемпионата России, психологическое преимущество было на нашей стороне. Даже когда мы проигрывали в серии. При 1-2 в серии мы выиграли три матча подряд и стали чемпионами. 
Помните, что сказали в камеру после финала Евролиги? 
Конечно! Сказал: «Где, это «Динамо»?!». Эмоции переполняли, такая победа, да еще на фоне московской прессы, которая перед матчем писала, что «Динамо» фаворит, что «Магнитка» Белоусова играет в несовременный хоккей – это все наслоилось, и я не стал сдерживать эмоции после победы. 
Белоусов в Магнитогорске сформировался как топ-тренер. Как он менялся? 
Как человек – не менялся вообще, все его лучшие качества оставались при нем всегда. А как тренер, конечно, менялся. Хоккей менялся, и Белоусов менялся вместе с ним. Хоккей – динамичная игра, если застрял в прошлом, можешь не успеть догнать уже никогда. 
Те победы «Магнитки» – в том числе победы Виктора Гудзика? 
Если честно, да. В своем деле он специалист высочайшего уровня. Правда, ему Константиныч все время говорил: «Только к хоккеистам не лезь». Гудзик ведь такой въедливый, щепетильный в нюансах – кто-то пропустит, а он – нет. Если, например, игрок делал не пятнадцать повторений упражнения, а четырнадцать, Гудзик это замечал. И говорил об этом, потому что, все эти мелочи все равно влияли на итоговый результат. В этом он был прав.
Кстати, сын у него тоже очень грамотный в своей теме. Не зря его сейчас Анвар Гатиятулин привлек в «Трактор». 
Из Магнитогорска вы переехали в Тольятти. Это тоже была история Постникова? 
Постников – всегда был отличным организатором, у него тогда в «Ладе» собралась очень интересная команда. Потом к нему присоединился Канарейкин, приехали два шведских легионера, Бульин, Наместников. Канарейкин подтянул дисциплину. Сезон обещал получиться хорошим. Но когда умер на сборах Безукладников, пошли движения, Постникова убрали, и всплыл Воробьев.
А я от него бегал все время. Еще до Тольятти у меня был разговор с Ярославлем. Они хотели меня подписать, но я не поехал из-за Петра Ильича, мне его хоккей не подходил. Но Воробьев меня догнал в Тольятти. Его сняли тогда в «Локомотиве», туда пришел Вуйтек, отпустил команду по физике, база у них была от Воробьева, и на этом контрасте команда раскрылась, полетела и выиграла два чемпионата подряд. А я со спиной в Тольятти закончил. Был еще, конечно, период в Омске, куда меня позвал Цыгуров, но там я больше лечился, чем играл.




ЗАВЕРШЕНИЕ КАРЬЕРЫ ИГРОКА, НАСТОЯЩЕЕ, ДЕТСКИЙ ХОККЕЙ
В одном интервью вы рассказывали, как завершили карьеру – пришли домой, вбили в стену гвоздь и повесили на него коньки. Это же метафора? 
Нет, так все и было на самом деле. Моя жена может подтвердить. Мы тогда жили в квартире, там была лоджия, обитая деревом.
В один момент я понял, что устал, что на тренировках стал смотреть на время, которое не летело, а тянулось, стояло даже. В таком состоянии любимым делом заниматься нельзя, нельзя обманывать хоккей. У меня такой склад характера – если я играю, то понимаю, что на мне большая ответственность, я не могу подводить команду, людей. И так было с самых ранних лет. Однажды меня это невероятно утомило. Я понял, что насытился хоккеем. Мне даже отпуска перестало хватать.
История завершилась так. Я действительно пришел домой, взял гвоздь, забил его, повесил коньки. В мае 2006 года мне позвонил Анатолий Тимофеев, позвал на сезон в Тюмень, на хорошие деньги. Подумал, что еще только май, за лето приду в норму. Но эти несколько недель пролетели незаметно. Я сидел около собранного баула и ждал, когда «Рубин», отправлявшийся на сбор, заберет меня и представил, как опять начнутся все эти разъезды, придется тренироваться, выходить на лед. И очень четко понял – ехать я никуда не хочу, ехать никуда не нужно. Набрал Григорича и завязал окончательно.
Мне было 35 лет. 
После завершения работы в тренерском штабе Валерия Белоусова в «Тракторе» вы практически исчезли из медиа-поля. Чем занимаетесь сейчас? 
Работаю в школе «Трактор» с защитниками. Веду несколько годов, начиная с 2004 и старше, до выпускного. Каждый день у меня лед, работа идет по общему плану с тренерами команд разных возрастов. Направление тренировок – техника владения коньками и клюшкой, отработка броска из различных игровых ситуаций, теория. Причем на одной тренировке у меня ребята только одного года – восемь-десять человек. Брать больше – не стоит, эффективности не будет. 
Вы же не сразу оказались в школе? 
Через несколько месяцев после того, как закончил в «Тракторе». Работу в других клубах мне не предложили, школа была вариантом. Не дома же сидеть. К тому же в школе «Трактор» как раз не было узкоспециализированной работы с защитниками. Идея не новая, опробованная в Европе и Северной Америке. Мы переговорили с руководством школы, идея была одобрена. 
Любой хоккейный тренер профессионального клуба – всегда под стрессом. Паузы необходимы? 
Если все идет хорошо, команда на ходу, закончила год успешно – у тренера эмоции положительные, на базе успешного сезона он строит планы на следующий. В таком случае паузы не нужны, работаешь по накатанной, отдохнуть, морально разгрузиться успеваешь летом в отпуске. Паузы, возможно, нужны, когда есть проблемы в работе, в команде. Но, конечно, важно, чтобы они не затягивались на несколько лет. 
http://russianhockeystyle.ru/na-klubnom-patriotizme-mozhno-prozhit-no-esli-sletish-s-hokkeya-nikto-o-tebe-ne-vspomnit/

Золотарев И. авт.-сост.«50 лет челябинскому «Трактору», 1947–1997 Кн.-справ.,-  Челябинск, 1997
Жидков В. Отечественный хоккей. Высший эшелон. 1946-1947 - 2006-2007
Жидков В., Серебренников С.,Тетерин П. Кубки, кубки, кубки. 2008
Форум хоккейных статистиков
Фото из архивов ХК Трактор, С.Иванова, общедоступные источники