Показаны сообщения с ярлыком Стариков Сергей Викторович. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Стариков Сергей Викторович. Показать все сообщения

вторник, 2 декабря 2014 г.

Стариков Сергей Викторович



Стариков Сергей Викторович 04.12.1958




















Челябинск. Защитник. Заслуженный мастер спорта СССР. Воспитанник СК Восход (тренер - В.И.Стариков) и СК ЧТЗ (тренеры – В.К.Пыжьянов, Ю.М.Перегудов, П.В.Дубровин). На драфте НХЛ 1989 года выбран в 8 раунде под общим номером #152 New Jersey Devils. Игровые номера № 5, 19, 24. За Трактор провел 3 сезона,115 игр, 28 (11+27).

Карьера игрока: «Трактор» – 1976/1977-1978/1979, ЦСКА – 1979/1980-1988/1989, «New Jersey Devils» – 1989/1990, «Utica Devils» AHL – 1989/1990-1990/1991, «San Diego Gulls» IHL – 1991/1992-1992/1993, молодежная и основная сборная СССР
Карьера тренера и спортивного функционера: СП Питсбург Пингвинз и ЦСКА — «Русские Пингвины» директор по связям с общественностью, «Сибирь» Новосибирск – 2008/2009, «Динамо» Москва – 2009/2010, сборная Казахстана – 2010/2011, «Барыс» Астана – 2011/2012, «ProScate» Monmouth Junction, New Jersey тренер
Достижения игрока: серебряный призер чемпионата СССР юниоры 1974/1975, признан лучшим защитником финала в составе Трактора, чемпион Европы среди юниоров U18 1975/1976, чемпион мира среди молодежи U20 1976/1977, 1977/1978, бронзовый призер чемпионата СССР 1976/1977 в составе «Трактора», чемпион СССР 1979/1980-1988/1989, обладатель Кубка СССР 1988, обладатель Кубка европейских чемпионов 1980/1981-1986/1987 в составе ЦСКА, чемпион Олимпийских игр 1983/1984, 1987/1988, серебряный призер Олимпийских игр 1979/1980, чемпион мира 1978/1979, 1982/1983, 1985/1986, серебряный призер чемпионата мира 1986/1987, бронзовый призер чемпионата мира 1984/1985, чемпион Европы 1978/1979, 1982/1983, 1985/1986-1986/1987, обладатель Кубка Вызова 1978/1979
Награжден орденом «Знак почета» 1988, медалями «За трудовую доблесть» 1984, «За трудовое отличие» 1974. Избран в Зал Славы отечественного хоккея в 2014
Живет в США, в городе Гринбрук

Сезон
Регулярный сезон
Команда
И
Г
А
О
Ш
1976-1977
Чемпионат СССР. Класс А. Высшая лига.
Трактор
35
2
4
6
28
1977-1978
Чемпионат СССР. Класс А. Высшая лига.
Трактор
36
3
5
8
24
1978-1979
Чемпионат СССР. Класс А. Высшая лига.
Трактор
44
6
8
14
34
Всего за Трактор


115
11
17
28
86






Из воспоминаний П.В.Дубровина
Пельмени или хоккей!!!
В отличие от Макарова, сразу выступавшего со старшими ребятами, Сергей Стариков долго играл по своему возрасту. Не особо заметен - восьмой защитник. Но отличался трудолюбием. Сергей очень любил хоккей, был предан ему!
Стариков - позиционный защитник. Он не летел, как выпущенная из лука стрела. Но свои единоборства не проигрывал почти никогда. Это был волнорез. Как разрушитель незаменим. В пару к нему подбирали атакующего защитника. Сергей был очень добрым, и эта черта характера не помогла ему в хоккее.
Отец Сергея работал тренером в спортклубе «Восход», но доводить «до ума» собственного сына трудно. Знаю по собственному опыту с сыном Василием: он под моим руководством раскрылся бы не полностью. Поэтому я отправил его в Ярославль. А сын Виктора Старикова оказался у меня.
С Сергеем Стариковым у меня связано очень яркое воспоминание. Он попал в молодежный состав «Трактора», еще учась в школе. Когда не успевал на командную тренировку, я занимался с ним индивидуально. Как-то к 10 часам утра он пришел на тренировку так называемого предметного атлетизма. Она включала 8 подтягиваний, 8 прыжков в длину с места, 8 отжиманий, упражнения на ловкость и нормативный бег на 800, затем на 400, 200, 100 метров. Задание очень тяжелое, а вдобавок лето было жарким, удушливым.
Сергей всё выполнял, но, когда до финиша осталось метров 30, упал. Я подбежал к нему: парень без сознания. Помнил из занятий в институте им. Лесгафта, что человек не должен лежать на земле. Схватил Старикова - а он тяжелый. Оттащил на трибуну под тень от высоких тополей. Смотрю: Сергей не подаёт никаких признаков жизни, ни кровинки на его лице. Поднимаю ему веки и вижу: умирает парень.
У меня началась паника. Давай бить его по щекам - бесполезно. Открыл Сергею рот и стал делать искусственное дыхание. Через некоторое время у мальчишки на щеке появилось розовое пятнышко размером с горошину. Я продолжил, пока Стариков сам не открыл глаза. Не ругал его, дал прийти в себя. Когда Сергей оклемался и стал собираться уходить в школу, говорю ему: «Давай, выкладывай всё честно, или я отчислю тебя».
Оказалось, что Стариковы - большие любители пельменей. И Сергей с утра «нагрузился» ими, хотя я говорил мальчишкам: завтрак должен быть по времени, но легкий. Мало того, из-за жары парень ещё «засадил» холодной воды из «поилки» - фонтанчика. Всё это и сработало...
Я потом его отцу Виктору Ивановичу высказал по- мужски: «Ты бы простил мне, если что случилось с сыном? Либо забирай его отсюда - либо расставайтесь с пельменями!»
В конце сезона 17-летний Сергей отправился на финал первенства СССР среди хоккеистов 18-19 лет. «Трактор» отстал от ЦСКА на одно очко и завоевал серебряные медали, а Стариков был признан лучшим защитником турнира. Сергей стал входить в юниорскую сборную СССР и зимой-1975/1976 завоевал «золото» первенства Европы. Следом пришли две победы в мировых молодежных чемпионатах, на одном из которых Стариков получал Кубок победителей - он был капитаном советской команды.
У Старикова счастливая спортивная судьба, но это не значит, что спортивное счастье само шло ему в руки. Отец Сергея - Виктор Иванович - тренер по хоккею, работает с детскими командами спортивного клуба «Восход» Челябинского трубопрокатного завода. С десяти лет под его руководством Сергей начал заниматься хоккеем. В выборе - быть нападающим или защитником - никогда не сомневался. Все решилось просто. Отец был защитником, и сын унаследовал его хоккейное амплуа.
Дубровин П.В. Полвека в хоккее, литературная запись С.Чернышев, Челябинск, 2012




Команда, в которой играл Сергей, довольно успешно выступала в чемпионате города, и вскоре юного защитника заметили специалисты и пригласили заниматься в хоккейную школу спортклуба ЧТЗ. Уже в 1974 году Сергей - защитник юношеской сборной страны. В 1976 году стал чемпионом Европы. Следующий этап - член молодежной сборной СССР. В ее составе дважды становился чемпионом мира среди юниоров. Был капитаном молодежной сборной.
Старший тренер «Трактора» А.М.Кострюков так отзывался об игре Старикова в его первый сезон (1976/77) выступлений за челябинскую команду: «Сергей Стариков - дебютант. В первых матчах занял место в основном составе и, выдержав конкуренцию со стороны более опытных Бориса Белова, Владимира Шабунина, Валерия Надыршина, сумел отстоять это место до конца сезона. И если в начале чемпионата он допускал ошибки, был робок, то со второй половины игра Старикова стала более строгой, жесткой. Умеет подключаться в атаку. На его счету три шайбы. В жизни Сергей очень скромен, трудолюбив. Юноша, который умеет «терпеть», переносить болевые ощущения, без которых в хоккее не обойдешься, на что способен не каждый. И в этом мы видим твердость его характера. Надеюсь, что из Сергея Старикова вырастет большой мастер защиты». Прогноз тренера оправдался.
Внешне стиль игры молодого защитника не очень эффектен. Порой даже создается впечатление, что Стариков мало чем отличается от других, но в то же время отличается главным образом, своей надежностью, смелостью, решительностью, умением перекрывать все ходы к своим воротам, выдать точный первый пас, а если необходимо, и атаковать.
Сергей обычно не сразу бросается в глаза, не пытается выделиться внешне, играть на публику. Всегда собранный, он действует рационально, отлично зная, что к чему в защите и нападении. Первая его забота, естественно, оборона подступов к своим воротам. Но представится случай, и Стариков уже готов дать старт контратаке, развить ее, поддержать наступательный порыв партнеров. Клюшка в его руках - инструмент надежный. Умеет этот крепко сбитый атлет с хода, с лета сильно бросить шайбу в цель.
...Сергей Стариков - член главной сборной страны. Он успешно дебютировал в международных турнирах, хорошо зарекомендовал себя в матчах с канадскими профессионалами. Во всех трех играх «Кубка вызова-79» Стариков был на льду и проявил себя лучшим образом, ничуть не робел в острых поединках с самыми знаменитыми профессионалами.
Сергей вспоминает об этих матчах:
Ажиотаж, конечно, был огромный. Уже то, что зал на всех играх был заполнен до отказа, факт значительный... После поражения в первом матче все же мы чувствовали, что раскрылись не полностью... Поэтому мы решили не дать профессионалам применить их тактику. «Противоядие» - быстрая обработка шайбы, пас партнеру или пас для начала атаки. И победили.
Естественно, что после столь удачного выступления за сборную Сергей Стариков проследовал за своими земляками-тезками Бабиновым и Макаровым в ЦСКА...
Золотарев И. авт.-сост. «50 лет челябинскому «Трактору», 1947–1997 Кн.-справ.,-  Челябинск, 1997




Две эмиграции Сергея Старикова 
Игорь Рабинер
25.09.1997
Сейчас уезжать в Америку играть в хоккей легко. Сравнительно, конечно, легко. Потому что не может быть совсем уж простым переезд из своей страны в чужую, где и язык, и нравы, и психология человеческая - совсем иные. Но нынешние легионеры отправляются в путь-дорогу молодыми - в 18, 20, 23 года, к тому же выслушав сотни советов тех, кто уехал до них, прочитав сотни интервью, в которых наши НХЛовцы рассказывают о своей заокеанской судьбе, и на их опыте можно поучиться. А каково было первопроходцам, пускавшимся в поиски хоккейного счастья в 88-м, 89-м, 90-м? Им ведь тогда всем и лет почти по 30 было, и языка они не знали, и жили в совершенно другой системе ценностей, нежели североамериканцы. Между прочим, не так часто мы слышали до конца откровенные рассказы о том, как все это было, через что прошли люди, отважившиеся на такой поступок. Поэтому, думаю, вам будет интересно познакомиться со своего рода исповедью одного из них - известнейшего в прошлом защитника ЦСКА олимпийского чемпиона Сергея Старикова.


ФЕТИСОВ ПРЕДЛОЖИЛ ПОЕХАТЬ С НИМ, КОГДА ТИХОНОВ ОТЛУЧИЛ МЕНЯ ОТ ЦСКА 
Если не ошибаюсь, уезжали вы в «Нью-Джерси Дэвилз» вместе с Вячеславом Фетисовым. Как получилось, что компанию ему составили именно вы? 
Дело в том, что когда Слава предложил мне поехать с ним, я уже не был игроком ЦСКА. Началось все с памятного открытого письма Игоря Ларионова Виктору Васильевичу Тихонову, опубликованного в «Огоньке». Затем последовало интервью Фетисова «Московскому комсомольцу». Лично мне добавить к выступлениям в печати Фетисова и Ларионова было нечего, а вот моя жена Ирина решила тоже написать письмо в газету «Советская культура», которое наделало не меньше шума. Вернее, она рассказала все, что считала нужным, журналисту, которого нашел Ларионов, а тот уже придал этому форму письма. В итоге я был отлучен от ЦСКА. 
Напомните, о чем шла речь в письме вашей жены. 
Об отношении к хоккеистам и их семейных проблемах, а в качестве примера приводились два реальных случая. Однажды у моего сына случился заворот кишок. Мы вернулись с какого-то выезда, а он лежит в полуобморочном состоянии - два дня уже высокая температура и боли. И никто не может понять, в чем дело. Позвонили нашим друзьям - семье, в которой жена детский врач. Она приехала, пощупала живот сына и пришла в ужас - там уже разрыв кишок начался. Ребенка срочно увезла «скорая». В машине сын потерял сознание, потом у него даже была клиническая смерть - так что можете представить, что мы пережили. А я был на базе, поскольку на следующий день предстояла встреча с «Крыльями Советов». Шла обычная накачка - мол, какой это ответственный матч, хотя отрыв от «Крылышек», пусть и занимавших второе место, был никак не меньше 10 очков. Я подошел к Тихонову, взмолился: «Отпустите, там такое происходит!» А Виктор Васильевич в ответ: «Ты что, доктор? Можешь чем-то помочь? У нас завтра игра такая, а ты уехать хочешь». У меня началась истерика. Владислав Третьяк, Володя Крутов, Сережа Макаров - мой друг и всегдашний сосед по номеру, с которым мы с детства вместе играли, - пошли уговаривать Тихонова. Но он отпустил меня только тогда, когда жена позвонила ему из больницы и объяснила весь кошмар ситуации. Ведь врачи не соглашались делать ребенку операцию без письменного согласия отца. К счастью, все закончилось благополучно.
Второй же случай был связан с Андреем Хомутовым. У его отца, жившего в Ярославле, случился сердечный приступ, и Тихонов его отпустил. Примерно через месяц приступ повторился, причем был настолько сильный, что стало ясно: отец Андрея умирает. Но на этот раз тренер его не отпустил, сказав уже знакомое: «Ты что, доктор?» Парень был весь в слезах, но ничего не помогло. Так и не увидел Андрей отца перед смертью.






С ТИХОНОВЫМ МЫ ПОМИРИЛИСЬ, КОГДА Я РАБОТАЛ В «РУССКИХ ПИНГВИНАХ»
Когда сейчас рассуждают о тихоновской диктатуре, о методах его воздействия на игроков, причем исключительно в негативном свете, то волей или неволей упрощают, лишают нюансов то, что было на самом деле. Лично я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, если бы нас тогда палкой по мягкому месту не били, мы бы не бегали. Это сейчас у молодых ребят, играющих в НХЛ, совсем другой менталитет, никто их в ходе подготовки к сезону или во время него не подгоняет. А специалист Тихонов, что и говорить, сильный. Это только со стороны кажется, что легко быть тренером у таких мастеров. А сколько раз из великих хоккеистов не получалось великих команд. Он же не только собрал всех этих классных хоккеистов вместе, но и нашел, наверное, единственно правильные сочетания звеньев, поставил им игру. Да, у него были сила и власть, которыми он пользовался жестко, а порой и жестоко. Однако он делал свое дело, давал результат. Другой вопрос, что это постоянное давление на тебя рано или поздно вставало поперек горла. Доходило до смешного. Сидим в гостинице, смеемся, байки травим - и тут проходит мимо второй тренер. «Что веселитесь? - кричит. - Думайте об игре!» А мы и так о ней постоянно думали, все время были в состоянии нервного напряжения. Потому что, если ты попал в сборную благосостояние твоей семьи раз в десять увеличивается. Не попал - остался на бобах... 
Вернемся все-таки к ситуации, сложившейся после письма Ирины в «Советскую культуру». Вы сказали, что Тихонов отлучил вас от команды. 
Не совсем от команды, а от тренировок с основным составом. Продолжал тренироваться с теми, кто в основу на тот момент не проходил. Безусловно, санкции могли быть гораздо более крутые, Тихонов же мне даже сохранил зарплату игрока основы, за что ему надо сказать спасибо. Однако дверь в команду передо мной с этого момента была захлопнута. 


В знаменитом конфликте Тихонова с двумя ведущими игроками вы выступили на стороне последних. Но ведь пятью годами позже вы работали в «Русских пингвинах» и наверняка общались с Виктором Васильевичем. 
О том, что во время конфликта я занял именно такую позицию, нисколько не жалею, потому что все сделал по совести. Но я скорее выступал против системы, чем против лично Тихонова. И когда я приехал в Москву и приступил к выполнению своих обязанностей в «Русских пингвинах», Виктор Васильевич подошел ко мне и сказал: «Давай забудем старое и будем нормально работать. Я знаю, что ты порядочный человек, а то, что было, давно прошло». Я ответил: «Конечно, Виктор Васильевич, никакого зла на вас я не держал и не держу». И хотя я, будучи в «Русских пингвинах» директором по связям с общественностью, не зависел от Тихонова, все равно было легко на душе, что на былых распрях поставлен крест. 
Мы опять немного забежали вперед. Итак, с основой ЦСКА вы не тренировались. Но неужели так просто было тогда уволиться из рядов Вооруженных Сил?   
А как раз той весной, когда заканчивался сезон, Михаил Горбачев разрешил офицерам, не желающим больше служить, разаттестовываться и увольняться из армии - под это дело даже специальные законодательные акты сочинили. Вот мы с Фетисовым этим и воспользовались. Состоялось собрание команды, на которое пришел какой-то важный генерал, поэтому все были в военной форме. Я тогда думал закончить не только с армией, но и с хоккеем. Генерал спрашивает: «Ну, кто у нас тут заканчивает?» - «Стариков», - говорят ему. «Что будешь делать, Стариков?» «Наверное, тренировать кого-нибудь», - уже я сам отвечаю. Видимо, у генерала было хорошее настроение, и он объявил: «Я могу тебя устроить, в одной команде у меня хорошие друзья». «В какой?» - «В хабаровском СКА». Я поперхнулся и неопределенно что-то промычал - не мог же я вот так с ходу отвергнуть предложение генерала. Но, слава Богу, эта его идея так и осталась идеей.


ЗАГРАНПАСПОРТ Я ПОЛУЧИЛ С ПОМОЩЬЮ КАСПАРОВА, РОДНИНОЙ И Альберта ЛИХАНОВА 
Каким же образом на вашем горизонте возникла НХЛ? 
Накануне драфта мне позвонил Слава Фетисов. Рассказал, что ему с конкретным предложением звонил из Нью-Джерси генеральный менеджер «Дэвилз» Лу Ламорелло и он хочет ехать - но не один. Ламорелло ему предлагал взять массажиста, однако тот не рискнул соглашаться - все-таки дело было совсем новое и еще неизвестно, чем все могло обернуться. С Алексеем Касатоновым, также задрафтованным «Дьяволами», у Вячеслава были известные разногласия. Фетисов спрашивает: «Поедешь со мной?» Терять мне было нечего, так что с женой мы думали ровно 15 минут. 
И без проблем сели в самолет и улетели? 
Если бы! Тогда я даже не подозревал, каких нервов все это будет стоить. Ламорелло сам приехал в Москву и привез готовые контракты. А как быть с визами? Куда их ставить? Для того чтобы уехать, нам нужно было получить новые загранпаспорта. В то время их физическим лицам просто так не выдавали - нужна была заявка от лица юридического, то есть какой-нибудь государственной или общественной организации. Сначала думали сделать ее с помощью Спорткомитета, но там нам поставили дикие условия: мы им отдаем 80 процентов от суммы наших личных контрактов, а они нам делают паспорта. Пришлось искать другие пути. Фетисов вышел на Гарри Каспарова, и они придумали создать фонд «Спортсмены - в помощь детям-сиротам». В число учредителей помимо нас с Фетисовым и Каспарова вошли Ирина Роднина, Андрей Чесноков и другие известные спортсмены. Фонд был зарегистрирован, после чего мы заключили договор с Детским фондом, который возглавлял писатель Альберт Лиханов. И уже Детский фонд через свой международный отдел оформлял нам загранпаспорта. 
А на драфте в НХЛ вы стояли? 
Тогда-то «Дьяволы» меня в спешном порядке и задрафтовали. Ламорелло ведь потому и звонил Фетисову заранее, чтобы точно знать, кто едет вместе с ним. Вскоре после того как я дал согласие, состоялся драфт, и меня выбрали в седьмом раунде, после чего Ламорелло пригласил нас в ознакомительную поездку. Мы оба поехали с женами, но дети остались дома, и у нас в подсознании сидел страх: вот сейчас вернемся и отправят нас совсем в другую сторону. Кстати, и звонить нам перед той поездкой все перестали - ждали, что будет дальше...
В Америке мы получили часть подписного бонуса и, вернувшись, выполнили свои обязательства перед Детским фондом, вернее, перед детскими домами, которые мы курировали. Я, например, купил «своему» детдому автобус ПАЗ и форму для их детской хоккейной команды. Во второй раз поехали за океан уже со спокойной душой. Но теперь возникли уже другие, чисто спортивные проблемы.





МЫ НЕ ПОНИМАЛИ, КУДА ПРИЕХАЛИ И ВО ЧТО ИГРАЕМ 
Какие? 
Из-за всех этих передряг я не тренировался месяца четыре. Слава-то все-таки ездил на чемпионат мира, поэтому у него перерыв получился в два раза меньше, а у меня - слишком большим. Мы же годами привыкли отдыхать всего месяц после окончания сезона, а потом вновь - тренировки до изнеможения. К тому же у меня такая особенность организма, что я быстро вес набираю. Правда, мы с Фетисовым перед вторым приездом катались сначала в Электростали, а потом на льду, арендованном карандашной фабрикой имени Сакко и Ванцетти. Но какой толк от этих тренировок с пузатыми мужиками-работягами? Приехали в Штаты - и за нас взялся тренер «Дэвилз» по физподготовке.
Дело даже не в нашей неважной тренированности было. Оказалось, что и физически готовятся здесь совершенно по-другому. Дома мы качали в основном ноги, а в Штатах упор делается на верхнюю часть тела - руки, плечи, поскольку столкновений очень много. Мышечная масса начала расти, а ноги, не получавшие привычной нагрузки, остались слабенькими - с такими на площадке от соперника не убежишь. Еда тоже совсем другая. Мы привыкли перед игрой мясца навернуть, супчику, а тут все в день игры только спагетти с томатным соусом едят - это энергию дает. Ну все другое!
Но совсем уж мы растерялись, когда на лед вышли. Когда начинали с ними играть, нам казалось, что это дремучие, не обученные хоккею люди - они даже не знали, как открыться правильно! Держу шайбу, думаю: ну вот, сейчас он по всем законам хоккея должен открыться. Не открывается. Продолжаю думать: ну ты хоть клюшечку на лед поставь, я тебе шайбу в клюшку вложу. И этого нет. Я удивляюсь, а тут тренер нагоняй дает: ты, мол, не мудри, шайбу не передерживай, вбрасывай ее в зону - и дело с концом. И Слава, и я, и позже Леша Касатонов просто бесились от всего этого, как только этих несчастных американцев и канадцев ни называли между собой: и козлами, и идиотами... Мы были уверены, что играем в классический хоккей, а по мнению американских тренеров, мы все делали неправильно. Это уже потом в Северной Америке начали перенимать наш стиль, элементы тактики. Тогда же об этом и речи не было. И мы постепенно свыклись с мыслью, что нам нужно подстраиваться под их хоккей, поскольку они в наш все равно никогда не заиграют.



ЛАМОРЕЛЛО ОКАЗАЛСЯ ЧЕЛОВЕКОМ СЛОВА 
Сколько матчей вы сыграли в основном составе «Дэвилз»? 
16. Сказалось и все то, о чем я уже говорил, и смена тренера после, если не ошибаюсь, десяти туров. Если Джим Шонфилд, который сейчас перешел из «Вашингтона» в «Финикс», мне еще худо-бедно доверял, то при новом тренере я сыграл то ли один, то ли два матча. И, наконец, с приездом Касатонова русских защитников в «Дэвилз» стало трое. Если учесть, что в составе 6 - 7 игроков обороны, то такое количество русских защитников было, по местным представлениям, явным перебором. Третьим лишним я и оказался. А с тренером тем, кстати, у нас сохранились вполне нормальные отношения. Он позже работал в сборной США, и мы виделись в Москве. Очень мило пообщались. 
Вас это не удивило? 
За годы, проведенные в Америке, я понял, что здесь бизнес и личное отношение к человеку не смешивают. И о хоккеистах после того, как они закончили выступать, не забывают. Тот же Ламорелло до сих пор мне звонит, спрашивает, как дела, чем занимаюсь, не помочь ли с устройством на работу. Когда он первый раз позвонил, я просто обалдел. Потому как незадолго до того, будучи в Москве, услышал про пенсии для олимпийских чемпионов, позвонил в Спорткомитет и услышал: «Какая пенсия, ты что!? Ты же в профессионалах играл». Я говорю: «Но я же был олимпийским чемпионом. Или, может, не был?» 
Однако в фарм-клуб вас когда-то отправил именно он?
Да, но при этом сказал, что так для меня будет лучше. То есть он хотел, чтобы я играл. И это действительно было так, поскольку в деньгах я все равно не терял - у меня был односторонний контракт. В «Ютике» мне стали доверять, все время выпускали в большинстве, проводил на льду массу времени. В итоге я набрал форму, разыгрался, полсезона забивал или отдавал почти в каждой игре. В общем, в «Ютике» я прижился, хотя, когда Ламорелло меня туда отправлял, я и слышать о ней не хотел. Кричал, что лучше домой в Москву уеду, но только не в фарм. 
Почему? 
У нас же тогда какие представления о фарм-клубах были? Хоккей там страшный, в этих лигах исключительно убивают. Вот я и встал на дыбы. Хотя чего бы я добился, уехав в Москву? Просадил бы за пару месяцев деньги, которые зарабатывал полгода, - а дальше? Еще в бизнес бы от отчаяния полез, нарвался бы на какие-нибудь неприятности... А ведь действительно хотел уехать. Мне говорили: Ютика - это такая дыра, одни чернокожие. Приехал - а там оказалась прекрасная колония русских эмигрантов еще первой волны. Я познакомился с настоящими казаками, узнал о таких русских традициях, о которых и слыхом не слыхивал. Мы с женой и обвенчались в Ютике. А на каком языке там говорили! Это был язык настоящей русской интеллигенции. В общем, мне очень нравилось в Ютике, тем более что игроки относились ко мне не как к конкуренту, а скорее, как к достопримечательности. Встречаются, к примеру, американцы из двух команд в баре после игры и давай спорить, у кого команда оригинальнее. «У вас русский есть?» - «Нет». - «А у нас есть!»


Уезжали в «Дэвилз» вы вместе с Фетисовым, но при этом остались друзьями и с Касатоновым.
С Лешей мы никогда не ссорились, и все то, что происходило в ЦСКА, никак не повлияло на наши отношения. Кстати, не исключаю, что Слава из-за этого на меня обиделся. Получилось так, что Леша приехал в Нью-Джерси в декабре, подписал контракт и сразу же мне позвонил в полной растерянности: «Я здесь вообще ничего не знаю, завтра меня отправляют в эту «Утику» (так он «Ютику» назвал), что мне делать?» Я хотел приехать к нему в гостиницу, а он ее адреса не знал. Тогда он записал, где я живу, и добрался до меня на такси. У него ситуация сложнее была. Я-то приехал в Штаты с семьей, нас встречали, квартира была приготовлена, машина снята, права за неделю сделали... Не мог же я сказать: Леша, не приезжай, потому что Слава с тобой в ссоре. А когда я Фетисову через день сказал, что приезжал Касатонов и вчера был у меня, Слава спросил: «Почему ты с ним разговаривал?» А почему я не должен был с ним разговаривать? Я вообще всех этих размолвок людей, которые 10 лет вместе играли и лучшими друзьями были, не понимаю. Я оказался меж двух огней, но никогда не спрашивал ни того, ни другого, что же между ними произошло. У меня просто язык не поворачивался спросить, потому что я не мог забыть тех лет, когда они были как братья. После того случая я почувствовал со стороны Славы охлаждение к себе.
Как вы уходили из системы «Нью-Джерси»?
У меня был контракт на два года с возможностью по желанию продлить его еще на год. Но тут приключилась история, которая лучше всего характеризует Лу Ламорелло. Вообще-то из него очень трудно выбить деньги, но если уж Лу что-то пообещал, то можете быть уверены: слово свое он сдержит. Когда я подписывал контракт, Ламорелло сказал: «Не обращай внимания на эту сумму, ты получишь гораздо больше благодаря бонусу за 40 сыгранных матчей». Причем об этом бонусе мы договорились исключительно на словах, в договоре он ни в каком виде не упоминался. И, представляете, он мне эти деньги заплатил, хотя я не сыграл за «Дэвилз» даже половины из этих 40 матчей! А когда второй сезон закончился, Лу сказал мне, что хочет создать совершенно новый «Нью-Джерси», в который мне пробиться будет нереально. Я и взял так называемый buy-out, освобождавший меня от обязательств перед клубом, а клуб - от необходимости выплаты мне денег. Но потом, летом, вдруг запаниковал: куда, мол, я теперь пойду, надо было остаться и попробовать. Причем если бы я дал задний ход, закон был на моей стороне и они обязаны были бы мне платить. Когда я пришел к Ламорелло, он удивился: «Как же так, Сергей, ты ведь дал слово? Да, я знаю, что юридическая правота на твоей стороне и любой процесс против клуба ты выиграешь. Но ты же помнишь, как я тебе когда-то пообещал выплатить бонус - разве я тебя обманул тогда?» Мне стало жутко стыдно, и я ответил: «Извините, бес попутал». И на два года уехал играть в клуб ИХЛ «Сан-Диего». После чего закончил с хоккеем и, получив предложение от «Русских пингвинов», отправился в Москву.




МНЕ ПРИШЛОСЬ ПОРАБОТАТЬ МЯСНИКОМ В ПРОДУКТОВОМ МАГАЗИНЕ
Что заставило вас проститься с хоккеем?
Я бы мог поиграть еще год-два на уровне ИХЛ, если бы всерьез занялся поиском команды. Дело в том, что как раз после моего второго сезона в «Сан-Диего» эту команду сделали фарм-клубом «Анахайма», который оставил в ней из прежнего состава лишь шестерых, у кого были действующие контракты. А у меня соглашение как раз закончилось. И тут мои агент Пол Теофанос говорит, что в Москве открывается совместное предприятие «Питтсбурга» и ЦСКА «Русские пингвины»! И я поехал, о чём не жалею, хоть все через два года развалилось. Работала в «Пингвинах» и Ирина. Мне платили хорошие деньги - 25 тысяч долларов в год плюс оплачивали многие расходы, квартиру снимать не надо было, поскольку в Москве у меня есть жилье. Пахали иногда с 5 утра, даже рекламу на борта сами клеили...
Но через два года, когда «Русских пингвинов» не стало, мне надо было вновь определяться, где жить. Если бы какой-нибудь клуб НХЛ предложил мне стать скаутом по России, я бы остался. Но такого предложения не было, а Пол Теофанос сказал, что у него есть договор с одним клубом в Штатах, в который меня готовы взять тренером по работе с русскими. И я вновь отправился в Америку на этот раз весьма опрометчиво. Очень быстро я понял, что к той моей американской жизни, когда я играл в хоккей и существовал сравнительно безбедно и беспроблемно, возврата нет.
Я слышал, что вы прошли нетипичный для хоккеиста и очень трудный путь обыкновенного эмигранта.
Пожалуй, это можно и так назвать. Началось с того, что договор тот у Пола сорвался, и сидел я с мая 95-го целое лето без дела. Надо было платить за снятую квартиру в Нью-Джерси, а Пол все никак не мог подыскать мне какую-нибудь работу. В конце концов он взял меня помощником в свое собственное агентство по работе со спортсменами. Тем, у кого были проблемы с английским, я помогал в решении банковских вопросов, с оплатой по счетам и тому подобное. Но все равно я был доволен - какая никакая, а работа. Однако перед самым Рождеством Пол преподнес мне «подарок»: извини, говорит, у меня папу с работы уволили, я его беру к себе помощником, а денег на второго у меня нет. Так я вновь оказался за бортом.


Вновь вернуться в Москву мысли не возникало?
Мы на долгий срок сдали по контракту свою московскую квартиру и возвращаться, в общем-то, было некуда. Поэтому ничего не оставалось, как перебиваться в Америке. Работал пару месяцев газонокосильщиком. Однажды по объявлению пошел в продуктовый магазин. Резал там колбасу - фактически мясником был. Удовольствие, сами понимаете, то еще. И тогда я не выдержал, позвонил Валере Зелепукину: «Ты здесь давно живешь, может, у тебя есть приятели, которые с какой-нибудь хоккейной работой помогут?» Валера нашел одного русского, который ведает судейством в какой-то мужской лиге. Он меня взял. Полтора часа посудил - 40 долларов заработал. Иногда удача выпадала - два матча подряд. Но это тоже было лишь приработком, а мне требовалось что-то посерьезнее: ведь я два года жил без медицинской страховки, а у меня - астма.
Где же вы ею обзавелись?
Еще в 88-м перед Олимпиадой в Калгари у меня было воспаление легких, и я поехал на Игры больным. В итоге четыре года подряд весной и осенью, когда погода противнее некуда, оказывался в постели все с той же пневмонией. Правда, в Сан-Диего ничего этого не было: там и климат, и воздух потрясающие. А когда прилетел в Москву, то уже в Шереметьеве начал покашливать, потом задыхаться. Выяснилось - астма. С тех пор не расстаюсь с ингалятором.
А постоянная работа нашлась?
Мой сын пошел в «хайскул», а у них там хоккейная команда была, которую тренировал учитель физкультуры. И сын в школе однажды рассказал, кто его папа. Учитель говорит: «Пусть придет, а то мне как раз ассистент нужен». Мы с ним встретились. Выяснилось, правда, что официально он на работу взять меня не может, но родители готовы скидываться и платить мне. В результате за три месяца я заработал 4 тысячи долларов. Как-то этот учитель-тренер поинтересовался, нет ли у меня диплома о высшем физкультурном образовании. А я ведь закончил военный институт физической культуры в Ленинграде. Оказалось, что есть в Милуоки организация, которая занимается тем, что делает дипломы зарубежных стран действительными в Америке. Мое образование тянуло на местную степень бакалавра, а с ней можно уже вполне официально работать в школе, если та пошлет на меня запрос в соответствующую инстанцию. Конечно, не сразу, но бакалавром я в итоге стал. А вскоре старший тренер перешел в колледж, и школьное начальство стало искать ему замену. Я пришел на собеседование, принес все нужные бумаги. Когда они узнали, что перед ними - олимпийский чемпион, то чуть в обморок не попадали. Так что теперь работа у меня есть. Правда, только с ноября по февраль, когда идет сезон. Но теперь и летом я не сижу безработным: открыл в Нью-Джерси свою, пока небольшую, летнюю хоккейную школу - Red Army Hockey School. У меня там две группы ребят - от 8 до 10 лет и от 11 до 15. В этом году и не прогорел, и прибыли не было: деньги, которые я получал от родителей ребят, уходили на аренду льда, оплату страховок, закупку формы. За один только лед платил в час 225 долларов. Так что какая там прибыль, пока школа не «раскручена». На следующий год планирую организовать что-то посерьезнее. К примеру, летний лагерь для детей. А вот буквально на днях получил работу в американской почтовой службе - Federal Express. Начинаю, правда, очень рано - в 5.30 утра, зато в полдень уже свободен. 
О возвращении в Россию уже не думаете?
Почему же? Я очень хочу вернуться. И живу здесь в основном ради того, чтобы сын закончил школу. К тому же квартира в Москве еще два года будет в аренде. Правда, как только школу закончит сын, в «хай-скул» пойдет дочь... Не знаю, в общем, как дальше будет. Кстати, все мои тоже хотят жить не в Америке, а в России. Поэтому если бы какой-нибудь наш клуб предложил мне поработать тренером - я бы поехал.
 Стариков и Бербер Кубок Вызова 1979


Тяжело было спускаться с олимпийско-НХЛовских высот в совсем другую, заполненную совершенно иными проблемами жизнь?
Со временем ко всему привыкаешь. Но самым главным для меня было то, что в тяжелый момент меня поддержала семья. Я боялся, что дети в один прекрасный день с презрением скажут: «Наш папа - неудачник». Но этого не случилось. Наоборот, я почувствовал, что они стали меня любить даже больше, чем раньше. Мы стали с ними ближе, чем когда я играл в хоккей. У меня тогда была своя жизнь, в которую я всегда и был погружен, не уделяя детям должного внимания. Когда сын просил пойти с ним погулять, я раздраженно отмахивался: «У меня сегодня игра!» А теперь я понимаю, что нет в жизни ничего более дорогого, чем семья. Если бы не она, не знаю, как бы я перенес все то, что случилось в последние годы. 


Стариков Сергей: Игра в хоккей по-американски 
25.05.2007 
Из-за бывшего членства в компартии двукратный олимпийский чемпион по хоккею Сергей Стариков не может получить американское гражданство
11 мая 2006 года «Челябинский рабочий» в материале «Команда молодости нашей» рассказал об игроках челябинского «Трактора» – бронзового призера чемпионата СССР 1977 года, о том, как сложилась их дальнейшая судьба, чем они занимаются спустя 30 лет. Один из мастеров той великолепной команды – неоднократный чемпион СССР в составе ЦСКА, многократный чемпион мира, двукратный чемпион Олимпийских игр защитник Сергей Стариков сегодня живет в США, в городе Гринбрук. Мы связались с хоккейной звездой 70-80-х годов и задали несколько вопросов.
Сергей, хоккейные болельщики со стажем помнят, с каким скандалом уезжали в НХЛ первые российские звезды – Вячеслав Фетисов и Игорь Ларионов. У вас тоже были проблемы?
Весной 1989 года Виктор Тихонов отчислил меня из команды. Причиной стало письмо о методах работы главного тренера, подписанное некоторыми армейцами, в том числе и мной, и опубликованное в газете «Советская культура». На чемпионат мира 1989 года я, естественно, тоже не попал.
Но не только ссора с Тихоновым стала основанием нашего отъезда за границу. Еще после зимней Олимпиады 1988 года на приеме в правительстве Михаил Горбачев сказал буквально следующее: «Армия вас содержать уже не будет. Нет денег. Определяйтесь, рапорта всем подпишем». Тихонов тоже не церемонился: сезон в ЦСКА ты еще доиграешь, а потом определяйся. Ну, я и начал искать работу. У меня были варианты с другими клубами высшей лиги, но принял приглашение Вячеслава Фетисова. Он уже договорился с «Нью-Джерси Дэвилз», когда позвонил мне и предложил отправиться за океан вместе. В Монреале уже полным ходом шел драфт, и на раздумья Слава дал: 15 минут. В каком раунде тебя выберут – уже неважно, главное, чтобы права на Старикова принадлежали «Дэвилз», добавил Фетисов. Вот так летом 1989 года я оказался в тренировочном лагере «Нью-Джерси Дэвилз».

Как сложилась ваша карьера в НХЛ?
Я длительное время не тренировался, только поддерживал форму: бегал, катался. Поэтому начинать в НХЛ было очень тяжело. Полсезона отыграл за «Дэвилз», а потом приехал Алексей Касатонов, и получилось так, что среди шести защитников команды оказалось трое русских. Стало ясно, что кто-то из нас поедет в фарм. Этим лишним оказался я.
Вы стали заложником политики клуба?
Мне не хотелось выяснять отношения. Я, конечно, расстроился, хотел вернуться домой, но меня убедили остаться. Наверное, помните, что тогда творилось в России. 
Не пожалели? 
В фарм-клубе то же самое, что и в «Дэвилз»: полнейший профессионализм, все четко выстроено. Я там неплохо стал играть, стал забивать, что редко умею, я защитник оборонительного плана. Короче говоря, адаптировался к местным условиям. Меня уже собирались переводить обратно, но помешала травма. Вторая попытка вернуться в основной состав «Нью-Джерси Дэвилз» тоже окончилась неудачей. Команда играла в плей-офф. Если бы «дьяволы» пошли дальше, мне гарантировали, что я выйду на лед. Но команда проиграла и вылетела, а я так и не надел форму «Дэвилз».
После окончания первого моего сезона за океаном Лу Ламорелло (тренер «Нью-Джерси Дэвилз». – Прим. авт.) мне сказал, чтобы я остался на лето и тренировался с персональным тренером. Каждый день посещал каток, занимался физподготовкой. На отдыхе поставил крест. Подготовился хорошо, но клуб взял новых игроков, тренерский штаб пораскинул мозгами и вновь отправил меня в фарм-клуб.
Когда окончательно повесили коньки на гвоздь?
Ну, я еще прилично поиграл. Из «Нью-Джерси» в 1991 году перебрался в Калифорнию, в Сан-Диего. Выступал за один из клубов АХЛ. Там со многими нашими встречался: Александром Юдиным, Михаилом Шталенковым, Артуром Ирбе, Дмитрием Квартальновым. В Сан-Диего вообще курорт, приятно жить и работать. Можно сказать, провел свои лучшие сезоны за океаном (улыбается).
А тут предложение поступило из Питтсбурга – поработать для «Русских Пингвинов». Как раз образовалась эта организация (совместный проект ЦСКА и «Питтсбург Пингвинз». – Прим. авт.). Два года работал в Москве скаутом и занимался паблик-релейшен. В 1995-м, когда «Русские Пингвины» развалились, я вернулся в Америку.
Попытался устроиться в «Нью-Джерси», рассчитывал получить там место тренера в системе клуба, но не получилось. Началась «эмигрантская» жизнь: брался за любую работу.




Сложно представить олимпийского чемпиона грузчиком.
А что делать? Надо было деньги добывать, семью кормить. Работал и упаковщиком, и водителем, и на стройке, и траву косил. А потом встретил приятеля из Белоруссии, тоже бывшего хоккеиста, Игорем зовут. Объединившись, создали детский хоккейный клуб и назвали его «Джерси Пингвинз». Начали с двух команд, а сейчас у нас полнокровный клуб с юниорами, со своим катком. Вот только что прошел набор – набрали 12 команд.
В общей сложности занимается около 200 детей. Их количество зависит от многих факторов. Выиграл, например, «Нью-Джерси Дэвилз» Кубок Стэнли -у нас сразу бум, наплыв. Мы тогда сформировали 14 команд. 
Уровень школы?
Не «Золотая шайба», может, чуть посильнее.
Обучение в школе платное. Родители оплачивают тренировки, лед, форму.
Сейчас у нас обучение стоит порядка 3,5 тысячи долларов в год. Занятия начинаются в сентябре и заканчиваются 1 апреля. Две игры и три тренировки в неделю. Причем одна из них чисто на катание, на скорость. Дети занимаются до 16-17 лет. Еще в клубе есть юниорская команда, возраст до 21 года. Называется она «Айс-Хапперс», в ней играют те, у кого есть желание дальше продолжать заниматься хоккеем.
Я не только хозяин, но и наставник, веду занятия. Здесь нет квалифицированных тренеров. Если ты нашел человека, который умеет кататься на коньках, ты должен быть счастлив.
Кстати, к нам из России приезжают ребята. Из Челябинска был мальчик – Женя Кузнецов, у него родственники здесь живут. В школе «Трактора» занимается.

Ну и какое впечатление он оставил?
Хорошо смотрелся на фоне местных, играет грамотно. А они слишком силовые, пытаются лбом стенку пробить. С американским мальчишкой легко работать: ему скажешь делай, будет делать столько, пока не упадет. А Женя: Стоит отвернуться – он уже расслабился. А в игре – сильнейший. Катается прекрасно, пас может отдать, гол забить.
Сергей, в Челябинске давно не были?
О, давно. С тех пор, как уехал за океан.
Ваша мама говорила, что вам не удалось даже приехать на похороны отца.
На тот момент у меня закончилась грин-карта, и я не мог покинуть США.
У вас разве нет американского гражданства?
Нет. Я гражданин России.
Желание стать американцем не возникало?
Я пробовал. Все же 15 лет здесь живу. Но помешало членство в компартии. Американцы как узнали об этом, сразу сказали «нет». Конечно, так прямо не заявляют, а дипломатично: как посмотрит на это ЦРУ (смеется). А может, и не из-за этого. Вот дети – граждане США.
Чем они занимаются?
Илья, ему 25 лет, ветеринар. Ксения, ей 21 год, учится в колледже на историческом.
В Челябинск есть желание приехать?
Резон (именно так сказал Стариков. – Авт.) должен быть, время нужно выбрать. Бизнес, работа не отпускают. И в Челябинске люди все заняты. Как бы это все состыковать?

Отношения с партнерами по команде – с Фетисовым, Макаровым – поддерживаете?
Созваниваемся периодически. Фетисов сейчас занятой человек. У нас с ним разные уровни. Просто так встретиться, поговорить о прошлом? Если ему что-то интересно, он, конечно, выслушает.
В прошлом году в Челябинск приезжали ветераны «Детройта», Игорь Ларионов вместе с ними. А вы не забываете о своей хоккейной молодости?
Конечно, нет. Играю за ветеранов «Нью-Джерси Дэвилз». Но вы «Детройт» не сравнивайте с «Дэвилз». У нас всего-то в команде шесть ветеранов. Причем все защитники. Все наши встречи благотворительные. Когда в сентябре 2001 года в Нью-Йорке был теракт, мы сыграли благотворительный матч в поддержку его жертв. 
За хоккеем в России следите?
Да. По компьютеру. Все игры российского финала плей-офф смотрел. Честное слово, сразу сказал, что «Магнитка» выиграет в Казани.
Кого бы вы назвали лучшим нападающим прошедшего российского чемпионата?
Алексея Морозова. А лучшим звеном – казанское звено Морозов-Зиновьев-Зарипов.
А лучшим защитником?
Виталия Атюшова из магнитогорского «Металлурга».

Михаил Араловец







По отцовской методике 
Недавний приезд на родину двукратного олим­пийского чемпиона Сергея Старикова воспи­танного челябинской школой хоккея, остался без внимания спортивной общественности, хотя май­ка этого хоккеиста поднята под своды новой ле­довой «Арены-Трактор». Никто, кроме нашей га­зеты, не заинтересовался талантливым земля­ком, два десятка лет не гостившим на Южном Урале,
Мы ждали Старикова еще в прошлом сезоне с Сибирью. Но тренерская стезя распорядилась по-другому: первый матч тренерского тандема Хомутов - Стариков в московском «Динамо» про­вел в Челябинске 8 октября с.г. Сергей приле­тел прямо из Америки.




Сергей Викторович, вы - единствен­ный олимпийский чемпион по хоккею (во всяком случае - в нашей стране), кото­рого тренировал собственный отец. Как такое произошло? 
На коньки встал рано. Отец рассказывал, что мне, двухлетнему, он на заводе выточил дере­вянные коньки, накрутил их на валенки, и я в них топтал снег. Потом проблемой стало отсутствие коньков для маленьких. Отец договорился с ка­ким-то сапожником перешить коньки большого размера на маленький, переделал лезвия. На­верное, у меня были самые маленькие коньки в Челябинске (улыбается). Катался во дворе, в ко­робке. Льда было много. Отец тренировал спорт­клуб «Восход», но до 11 лет не подпускал меня к команде. Я хотел играть, но слышал, что еще рано, и просто накатывался. Кроме отца учил меня катанию и заслуженный тренер СССР Сергей Ива­нович Захватов. Если что-то делал неправильно, меня останавливали, говорили, в чем неправ. Много работал с шайбой. У отца было немало воспитанников, которые уже играли в командах мастеров. Иногда они мне привозили клюшки. Самый запомнившийся момент: Владимир Шабунин подарил новинку - только что появившуюся в «Тракторе» финскую клюшку «Торонто» ядовитого ярко-желтого цвета. Я был такой счастливый, что чуть ли не спал с ней.
С 11 лет начал играть за «Восход» на первен­ство города. Тогда каждый завод имел команду - ЧТПЗ, ЗСО, ЧТЗ, ЧЗМК, ЧМЗ... Играл вместе с Сергеем Макаровым, которого тоже тренировал мой отец. 
Сразу стали защитником?
Вначале играл где хотел: и впереди, и сзади, иногда и вратарем. Когда отец выдавал форму, подошел к нему и спросил, кем он играл. Услы­шал, что защитником и говорю: «Я тоже буду им». Но был защитником, сказал бы, нападающего пла­на: катание у меня было хорошим, шайбу подби­рал... Лучшим, конечно, был Сергей Макаров. Ему отдашь, а он всех обведет.
Интересный момент возник, когда на первен­стве города мы обыграли «Трактор», для которого селекция велась со всего Челябинска, со всей области. Тогда мне сказали: -Ты должен идти в «Трактор», - чем буквально шокировали. Отец объяснил, что областная Федерация хоккея реши­ла, что я, Макаров и еще двое ребят должны идти в «Трактор»: «Будете играть на первенство СССР». Я не понимал, почему не могу играть за «Восход»: а если всех обыграем? Говорили, что такие прави­ла, но я долго не хотел идти в другую команду.
Воспитывался патриотизм своего клу­ба?
Конечно! Но все же пришел в «Трактор» и начал играть на первенство региона - с Уфой, Свердловском, Нижним Тагилом. На самолете в первый раз в жизни летал на матчи в Тюмень. Сначала тренировал Владимир Пыжьянов, по­том Юрий Перегудов, затем Петр Дубровин. Я попал к нему в «молодежку». Мы выиграли «золото» региона, попали в финал первенства СССР. Там проиграли ЦСКА, и нам не хватило одного очка, чтобы стать чемпионами. 
Но Стариков получил приз лучшему защитнику первенства?
Да, а после турнира селекционеры юношес­кой сборной страны четверых человек из нашей команды «взяли на карандаш», пригласили на сборы. Помню, поехал в сентябре в Череповец на свои первые соревнования в составе сбор­ной - турнир памяти Беляева. Юниорами мы встречались со взрослыми командами и сыграли довольно удачно, заняли чуть ли не первое мес­то. Сейчас понимаю: видимо, была установка против нас играть на технику. Если бы соперники играли в силовой манере, нас бы просто «уби­ли». Потом побеждал в различных турнирах...
... и стал капитаном сборной?
Да. Но сначала попал к ребятам на год старше. Я, Сергей Макаров, наш вратарь Саша Тыжных и, по-моему. Сергей Парамонов играли за сборную 1957 г.р и выиграли первенство Ев­ропы, кажется, в Чехословакии. Тогда я не был капитаном. Им меня выбрали на следующий год, когда играл за в свой возраст. А Слава Фети­сов попал в команду в последний момент. Было что-то связано с переходом из «Динамо», куда его не взяли, в ЦСКА.
Интересный факт из разговора со Старико­вым. Сергей вспомнил о встрече в Америке с прибывшими на турнир юными хоккеистами из ХШ им.С.Макарова. Директор школы представ­лял его: Двукратный олимпийский чемпион Сер­гей.., - и дети «догадались» - Гончар.
Восполним пробел в образовании расска­зом о том, как в Челябинске воспитывали олим­пийских чемпионов.
Есть фотография, когда мы выиграли в Кана­де первый чемпионат мира среди молодежи. На ней я еду с Кубком. А на будущий год Фетисов стал капитаном. Я был стеснительный, а Слава - очень разговорчивый. К тому же консультантом сборной являлся А.Тарасов, для которого армей­цы - всегда «номер один».
Сергея Макарова сразу после того, мы вы­играли молодежный ЧМ, взяли на чемпионат мира 1978 года. Меня приглашали и в «Динамо», и в ЦСКА. Все звали... Но я хотел только в ЦСКА, пото­му что, во-первых, там были самые выдающиеся мастера, а во-вторых, мой отец болел за ЦСКА, и другие команды просто не принимал (улыбается). Он буквально обожал Тарасова.
Однако, когда меня приглашали, отец сначала не пустил. С А.Кострковым и Г.Цыгуровым убеж­дали: «Куда ты идешь?». Назвали мне 4 пары за­щитников: «Все в сборной. Ты - девятый. Как ты сможешь играть в сборной, если ты в ЦСКА лишь девятый? Оставайся в «Тракторе». Наконец, убе­дили. Макаров ушел - я остался в «Тракторе». Но сказал: на будущий год точно уйду!
Провел в Челябинске еще сезон, в котором на­чал играть в сборной СССР. Ездил на «Кубок вызо­ва», на приз «Руде право», наконец, на чемпионат мира. Я тогда уже дал согласие, что буду высту­пать в ЦСКА. И после окончания ЧМ-1979 подпи­сал «приговор» - иду в армию. Всего три года отыграл за «Трактор».



Вы ведь легко вошли в основной со­став «Трактора»?
Да-да. Сначала хотели отдать в «Металлург». Я ещё в школе учился, но сразу сказал: «Туда ездить не буду». На трамвае из Ленинского района в Металлургический! Далеко, да еще с клюшкой. Отцу говорю: «Лучше буду в молодежной команде».
Анатолий Михайлович Кострюков не давал ни­каких нагрузок. Для 16-летних был щадящий ре­жим. Из того, что делали старшие товарищи (Картаев, Шорин, Белоусов, Пономарев), мы выполня­ли в лучшем случае половину. На сборах в бело­русских Стайках нам говорили - идите на пляж, загорайте. Они бегали в округе - мы гоняли в футбол. Потом Кострюков решил: «Давай попробу­ем». Помню, на турнир на приз «Советского спорта» в Риге прибыли все гранды. Как мне с ними? И Коля Бец сказал: «Ты хочешь быть добрым? Мо­жешь тогда вообще не выходить». Разозлил меня - я стал всех «дубасить».
Вы, несколько помню, были самым невозмутимым. Хоть раз получали удале­ние на 10 минут?
Тогда же все очень строго было. 10 минут да­вали, если поцапался с судьей или начал драться. А мы в тот момент не умели даже скидывать перчатки.
Из Челябинска вас, наверное, един­ственного хоккеиста провожали без скандалов? Объявили об этом на встрече команды с болельщиками на территории ЧТЗ...
Да, потому что я сразу в середине сезона (в декабре) предупредил: чтобы не случилось, перей­ду в ЦСКА. Независимо от того, будете меня ста­вить или нет. Я чувствовал в себе силы, был одним из ведущих защитников. Главный тренер «Тракто­ра» Г.Цыгуров сказал: «Сергей, все нормально, езжай».
Тяжело было адаптироваться в Моск­ве?
Да. Во-первых, Москва - очень опасный город для молодых людей. Слишком много соблазнов, особенно когда ты находишься там без родителей. Играешь за лучшую команду мира - естественно, к тебе очень большое внимание. Ты думаешь, что мир у твоих ног, и, как говорится, «крыша едет» (улыба­ется). Начинаешь думать о том, что тренировки не нужны: у тебя и так все есть. Это касается не только приезжих, а вообще положения дел в спорте, неза­висимо от национальности. Очень много ребят «сго­рают» после первого чемпионата мира или Олим­пийских игр. Вокруг множество «доброжелатей», которые, может, и не со зла говорят, что ты - «звез­да». А человек так устроен, что... В общем, никто не знает, как преодолевать «медные трубы». Когда все легко дается - одеваешь корону...




Сколько ходили с ней?
Два года. Не очень приятный момент. Меня опустили на землю после Олимпиады-1980, когда наступил спад. Хуже всего - ждать и догонять. Ка­жется, что тебя все забыли, ты никому не нужен, ничего не умеешь. Мне очень помогли в тот момент жизни в ЦСКА Серега Макаров и Сергей Бабинов.
Из всех матчей какой запомнился больше всего?
Мой первый матч за «Трактор». Играли против «Торпедо» Горький. Очень волновался всю встре­чу. Мы выиграли 9:1, а я при счете 8:1 еще пере­живал, что проиграем 
«Бронзовый» матч «Трактора» помни­те?
Да, играли с Ригой. Матч был, как говорится, «от ножа» либо они нас, либо мы их. Понимали, что сезон уже получился успешным, но сильно хо­телось выиграть. Очень удачно сыграли наши ве­тераны - Белоусов, Картаев, Колька Макаров, Лень­ка Герасимов в воротах, они этот матч «вытащи­ли». Я же за этим Балдерисом никогда не успевал! Давал ему лед и ловил у ворот.


С кем чаще всего играли в паре?
С Валеркой Пономаревым, немножко с Серге­ем Тыжных.
А в сборной какой самый запомнив­шийся матч?
С американцами, когда проиграли на Олимпи­аде-1980. Давно уже перегорел, но как-то с детс­кой школой ездил в Лейк-Плэсид - там до сих пор крутят ролик, который я знаю наизусть. Им это доставляет большое удовольствие. Напоминают постоянно о моей ошибке. Я им говорю: «Вся Аме­рика лишь дважды олимпийское золото выигрыва­ла, а я один - два раза».
Вообще-то в Америке вы удачно иг­рали - и с «молодежкой» стали первыми, и на Олимпиаде в Калгари, и «Кубок вы­зова» взяли, и серию с клубами НХЛ удач­но провели.
Да. Были интересные суперсерии, начиная с «Крыльев Советов». Я как раз только попал в сбор­ную СССР. Но вся команда отправилась в Голлан­дию на коммерческую поездку, а я, Ковин, Варна­ков, Федоров и Хатулев усилили «Крылья Сове­тов». «Филадельфия» нас «мочила» так, что просто «по стенкам растекались».
Есть какой-то запомнившийся гол?
Такого победного не было. Интересно забил в первое время в Америке. Кто-то бросил мимо во­рот, я от своей синей линии побежал в угол пло­щадки. Шайба сантиметров на пять пересекла ли­цевую линию, а я ее из угла бросил точно в чужие ворота. Голкипер побежал - упал. Потом начал понимать английский и понял те восторженные слова, что слышал.


В октябре 1978 года я был очевид­цем, как в ДС ЦСКА в матче «Спартак» -«Трактор» шайба, посланная вами, про­шла сквозь сетку, но судья засчитал гол.
Нет, у меня не такой сильный бросок (смеет­ся), Шайба, видимо, попала в дырку в сетке.
Династия Стариковых продолжается?
Мой сын не играет в хоккей. В начальной шко­ле позанимался немножко, дальше не пошел. Было мало льда, да он сам особо не хотел. А отец мне сразу говорил: если не хочет, насильно не толкай - испортишь ему детство. Но сын сейчас жалеет...
Внуков еще нет?
Внучка. Она живет в Америке.
Не жалеете, что закончили карьеру в Америке?
Нет. Как Бог дал, так и есть. Андрей Хомутов позвонил мне с предложением работать вместе, когда я тренировал юношескую команду в Масса­чусетсе, под Бостоном. Кстати, в ней играет много русских ребят 1992-1993 гг.р. Сразу поехал: дети выросли, жена согласна. Мы - друзья с Хомутовым давно - с ЦСКА. Тренеры чаще всего в по­мощники себе приглашают лучшего друга, чтобы было, на кого опереться. 
Сергей Чернышев
Футбол Хоккей Южного Урала № 39 (859) 2009 г.





Форум хоккейных статистиков
Соколов В.А. авт.-сост. «Трактор», Челябинск Справочник, - Челябинск, 1988
Золотарев И. авт.-сост.«50 лет челябинскому «Трактору», 1947–1997 Кн.-справ.,-  Челябинск, 1997
Жидков В. Отечественный хоккей. Высший эшелон. 1946-1947 - 2006-200

фото из архивов ХК Трактор, С.Старикова, Г.Цыгурова, форума worldhockeyclassic.ru